молча сжала её руку. Морена не выдернула её. Наоборот – сжала в ответ.
– После того, как её не стало… всё изменилось. Отец стал другим. Он всё ещё со мной, я знаю. Он защищает, заботится. Но он больше не улыбается. Не так. Не от души. И вокруг только советники, стражи и претендентки, которые улыбаются ему, но смотрят на меня, как на помеху. Никто не хочет меня. Никому я не нужна. Кроме Арфея.
– Я хочу тебя, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. – Как бы странно это ни звучало. Ты сильная, умная, ты… ты настоящая. И если ты позволишь, я всегда буду рядом.
Морена посмотрела на меня. Её чёрные, как ночь, глаза вдруг стали до невозможности тёплыми. В них больше не было льда. Только грусть… и капелька надежды.
– Это было бы неплохо, – прошептала она. – Иногда мне кажется, что семья – это не те, кто по крови. А те, кто печёт с тобой конфеты… и остаётся рядом, когда страшно.
Я прижала её к себе, осторожно, чтобы не спугнуть. Она не отстранилась. А потом вдруг пробурчала:
– Но если ты станешь моей мачехой, я всё равно тебе жизнь испорчу.
Я рассмеялась, уткнулась в её волосы, пахнущие ванилью и мятой, и сказала:
– Ну ЕСЛИ…это очень растяжимое понятие. Но ЕСЛИ вдруг, тооо…Тогда давай хотя бы сделаем это весело.
И в этот момент я почувствовала: я ей нужна. Не как участница отбора. Не как претендентка. А как человек. Как кто-то, кто может быть просто рядом с ней.
Глава 16
Я открыла дверь в комнату с благими намерениями. Ну как благими – хотелось лечь, закутаться в плед, и если не умереть, то хотя бы на час притвориться мебелью. Но судьба, как обычно, имела на меня свои планы. Очень странные, очень подлые планы. Сначала я не сразу поняла, что не так. Комната была вроде та же, стены на месте, потолок не рухнул. А потом взгляд упал на сундук. Мой. Распахнутый. Со зловещим видом. Как пасть голодного шкафа. И из него – словно после драки с вихрем – торчали платья, рубашки и… подожди-ка… Я подалась вперёд, и моё сердце на секунду заколебалось между двумя вариантами: истерикой и тихим нервным смехом. Потому что на полу, у стула, возле кресла и… черт побери, даже на подоконнике, лежали мои трусики. Все. В ассортименте. В полном объёме. Вся коллекция: хлопок, кружево, настроение «выйди-зайди», и даже те самые розовые, с бантиком и горошком. Те, в которых меня – ох, как же стыдно это вспоминать – швырнуло в этот мир, когда я в сердцах пожелала выйти замуж хоть за дракона.
– Ну что, человечка… – раздался рядом до ужаса довольный голос Мрака. – Кажется, твоё бельишко ушло в свободное плавание.
Я дёрнулась так, что едва не приложилась затылком об шкаф. Пушистое чёрное недоразумение сидело на спинке кресла и, склонив голову набок, наблюдало за мной с видом кота, только что сорвавшего куш в виде хозяйкиного позора.
– Ты… ты… ты видел, кто это сделал?! – прошипела я, бросаясь к сундуку и заталкивая внутрь то, что в приличном обществе не полагается демонстрировать даже феям.
– Я? – Мрак моргнул и лениво лизнул лапу. – Я кот. У меня свидетели не предусмотрены.
– Мрак! – Я выпрямилась с самым свирепым видом, на какой только была способна в состоянии тотального стыда. – Это моё личное! Моё бельё! Это же… вторжение в святая святых!
– Хм, не знал, что кружевные штучки имеют статус святыни, – хмыкнул он. – Но звучит пафосно. Может, тебе табличку повесить: «Не входи – трусы освящены»?
Я всхлипнула от ужаса, стянула с пола ещё одну жертву бельевого беспредела и тут же зашипела:
– Кто-то сюда лазил. Кто-то… перебирал мои вещи. И…
Я замерла. Потому что дверь была приоткрыта. А за ней – тень. Высокая. Очень. С дьявольски знакомыми широкими плечами.
– О нет… – прошептала я. – Только не он.
Мрак хмыкнул, как будто ждал именно этого.
– Ну… на случай, если он всё ещё держит твои розовые боевые бантики – не забудь покраснеть красиво. Я бы на твоём месте тренировал выражение «это не то, что вы думаете».
– Это… это что такое? – Морок смотрел на кружевной кусочек ткани, который держал двумя пальцами, как будто это было нечто мерзкое и потенциально опасное.
– Это… – Я чуть не закашлялась от прилива жара в лицо. Щёки горели так, что я могла бы растопить лёд, и была уверена, что выглядят они сейчас как фонари. – Это трусики, если уж вы так интересуетесь!
Он поднял на меня взгляд, по-драконьи медленный, тяжёлый. И тут я заметила, что на нём – ничего, кроме брюк. Никакой рубашки. Только бронзовая кожа, идеально очерченные мышцы, и этот лениво-надменный взгляд.
Я попыталась отвести глаза, но это было невозможно. Ясное дело, мне надо было в тот момент выглядеть уверенно, но как это сделать, если твои трусики (!) держит в руках мужчина, который выглядит как ожившая фантазия?
Морок медленно перевёл взгляд с меня на, хм, предмет разговора. Выражение его лица не изменилось, но я могла поклясться, что в глубине его глаз пробежала… искренняя обида на весь мир.
– Это… странно, – наконец сказал он и чуть приподнял ткань. – Очень странно.
– Что странно? – Я вырвала бельё у него из рук и прижала к себе. – Вы, Лорд Морок, вообще в курсе, что женщины носят? Или у драконов под хвостом сразу железные доспехи?
– Нет, – спокойно сказал он, будто я только что не перешла черту приличий. – Но ты уверена, что это можно назвать… одеждой?
– А что это по-вашему?! – Я почувствовала, как у меня начала дёргаться щека.
Морок чуть повернул голову набок, вглядываясь в кружево с подозрением.
– Это… нечто, – медленно протянул он. – И прикрыть этим ничего нельзя.
– Ну, конечно! – я вскинула руки и швырнула "нечто" в карман юбки. – Как иначе? Господин-дракон, который ходит полуголым по замку, будет мне лекции читать о том, что прикрывать и чем!
– Я? Полуголый? – Его голос стал ниже, а взгляд опасно сузился. – На мне больше одежды, чем на тебе сейчас.
– У меня платье до пят! – закричала я, маша руками.
– Тогда почему твои эммм…трусики? – он смерил меня взглядом сверху вниз. – Валяются в коридоре?
Я почувствовала, как моё лицо мгновенно стало цвета драконьего пламени.
– Это не моя вина! Меня пытались убить! – солгала я.
– И трусики сбежали первыми? – Его тон стал ледяным, но я заметила лёгкую, едва уловимую насмешку в
