ответа, подскочила к сундуку, вытащила мои те самые розовые с бантиком, критически осмотрела, заявила: «Удобные, наверное», и… утащила их. Вниз по коридору. В сторону мастерской.
А я осталась сидеть в кресле, всё ещё держа чашку чая, с ощущением, что моя жизнь скатилась в такую фэнтезийную комедию, которую даже Льюис Кэрролл побоялся бы дописать.
– Ну, человечка, – подал голос Мрак, открывая один глаз, – поздравляю. Ты только что ввела новый модный тренд в драконье общество.
– Если завтра Совет в этих трусах придёт – я свалюсь в лаву. Добровольно.
– Главное – не забудь бантик, – проворчал кот и снова захрапел.
А я, кажется, снова хотела нырнуть в подушку.
Глава 17
Сижу я, значит, в гостиной, где уют зашкаливает примерно как температура у дракона с простудой. Огромные подушки, пушистые пледы, огонь в камине потрескивает так успокаивающе, что мне всерьёз хочется превратиться в ленивца и никогда больше не выходить отсюда. На столе – волшебная шкатулка, полная конфет, таких, которые шипят на языке, тают с ванильной наглостью и, кажется, могут исцелить душевную травму. Или хотя бы плохое настроение.
Морена сидит напротив, вся такая строгая, как будто конфеты она не ест, а оценивает на госэкзамене. Щёчки припухли от маршмеллоу, а в глазах – предельная сосредоточенность. Одна рука сжимает конфету, вторая – гриву драковолка, который лежит у её ног и притворяется ковриком. Второй, как назло, решил, что мои колени – это пятизвёздочный курорт, и положил на них свою тяжеленную голову, уставившись в коробку так, будто я задолжала ему не конфету, а жизнь.
Я тянусь за очередной сладостью – и оба, синхронно, словно по команде, наклоняют головы. Смотрят. Дышат. Подавляют. Один даже тихо подскулил, чтобы пробить на жалость. Я нервно хихикаю.
– Ну вы и мафия, – шепчу, и бросаю по конфетке каждому. Они ловят их на лету с таким изяществом, будто в прошлой жизни были дворецкими у лорда Шоколада.
Морена молча наблюдает, как они чавкают, потом поворачивается ко мне и неожиданно спрашивает:
– Это ты их дрессировала?
– Конечно, – парирую. – Каждую ночь читаю им лекции о высокой кухне и хороших манерах. Особенно о том, как не слюнявить колени.
Морена сидела на подоконнике, словно маленький дракон в засаде, со шкатулкой конфет на коленях и выражением лица, как у магистра философии перед великой тайной. Один из драковолков устроился у её ног и дремал, приподнимая ухо каждый раз, когда конфета шуршала в обёртке. Второй, мой персональный охранник, опять положил голову на мои ноги и таращился в коробку с таким видом, будто именно он её оплатил. Я протянула ему очередную карамельку, и он, не издав ни звука, с достоинством её проглотил. Наверное, у этих зверюг был особый диплом по манипуляциям – с отличием.
– Ты знаешь, что у драконов нет рецепторов вкуса? – вдруг спросила Морена, не отрывая взгляда от шкатулки.
Я моргнула. Несколько раз. Потом удивлённо фыркнула, приподняв бровь:
– Вот почему вы все такие суровые?
Морена вскинула на меня взгляд, и её губы дёрнулись в самой настоящей – хоть и сдержанной – улыбке. Не ухмылке, не фыркании, а именно в улыбке. Потепление, дамы и господа, зафиксировано. Через пару сотен лет, глядишь, и обнимемся.
– Ты не похожа на других, – сказала она и снова посмотрела в сторону. – Ты не пытаешься мне понравиться. Мне это… странно нравится.
Я открыла рот, чтобы выдать что-нибудь остроумное, но она опередила меня. Соскользнула с подоконника, подошла, и с каким-то напряжённым выражением протянула мне небольшую цепочку с кулоном в форме снежинки. Он был серебристо-ледяным, тонким, как паутинка, и холодил пальцы, едва я его коснулась.
– Возьми, – коротко сказала она.
– Что это? – осторожно поинтересовалась я, разглядывая изящный кулон.
– Амулет. Просто держи при себе.
– Морена… – я подняла глаза, но девочка уже снова смотрела куда-то в сторону, словно опасалась встречи взглядов.
– Ты же всё равно полезешь куда не надо. А он… может пригодиться.
Я хотела задать ещё тысячу вопросов. Откуда? Почему мне? Что он делает? Но Морена с таким видом обратилась к драковолку, будто разговора не было вовсе, что я просто тихо поблагодарила. Потому что понимала – если она и решит рассказать больше, то точно не сейчас.
А амулет я спрятала за ворот платья. И пусть холодил кожу. Возможно, именно этот холод и был тем теплом, что она могла мне подарить.
– Очаровательно, – хмыкаю я. – Ношу странные трусы, дружу с говорящим котом и теперь у меня есть подозрительно магическая снежинка. Ну, хоть наборчик полон.
– Не трусы, а тактическое бельё, – бурчит Мрак из-под стола, где он примостился на подушке и уже третий раз тырит зефир у Морены.
И в этот момент я понимаю – что бы ни готовила мне судьба, эта странная, абсурдная, волшебная жизнь уже не отпустит.
Во внутреннем дворе стояла жара, как будто солнце решило, что хватит прятаться за облаками и пора устроить генеральную репетицию конца света. Камни под ногами буквально отдавали жаром, воздух вибрировал, а в центре площади плясал самый настоящий огненный круг – пылающий, живой, с языками пламени, высокими, как мои студенческие долги. Глашатай, в своей стандартной манере «я вас всех презираю, но по уставу обязан информировать», возвысил голос, над которым будто бы даже пламя задумалось и послушало. – Следующее испытание – Огненный круг. Тот, кто не сможет пройти сквозь него, считается выбывшим. – В голосе ни грамма эмоции. Ни сочувствия, ни злорадства. Ни намёка, что за этим «не сможет пройти» стоит «станет хрустящей закуской для пламени». Претендентки уже начали выстраиваться. Кто-то медитировал, кто-то поджигал себе ладони – наверное, для бодрости. Одна драконица закуталась в щит из магии, другая – суккубка – вообще выглядела так, будто собирается не проходить, а флиртовать с огнём. Я же стояла в стороне и медленно превращалась в лужу из пота, нервов и отчаяния. Температура поднималась так быстро, что мои ресницы начали склеиваться. Воздух стал тяжёлым, как кошмар на голове, и каждый вдох давался с трудом. Пыль поднималась в воздух, словно решила поиграть в дымовую завесу, а я пыталась не кашлять, чтобы не выдать, насколько плохо мне с этим всем. Я бросила взгляд на огненное кольцо. Оно не просто горело – оно дышало. Пульсировало. Жило своей жизнью. И я, честно говоря, не хотела быть той, кто попробует выяснить, насколько оно приветливо к обычной человечке без магии и с лёгким страхом перед спонтанным возгоранием.
Я стояла у самой границы круга, и
