уже больше трёх суток. Всякий раз, когда наступало время сообщать об итогах поиска, он лишь недоумённо пожимал плечами и обещал результат на следующий день. Возвратившись из агентства, Сергей Сергеевич заглянул к нему в кабинет и по наглым глазам подчинённого понял, что на этот раз у него хорошие новости.
– Труп Маркина найден, – радостно отрапортовал помощник.
– Вижу, вижу, что добил ты это дело. Молодец. Докладывай.
– Я уже думал – что за черт, может, его инопланетяне с собой уволокли? Честное слово! – бойко начал младший чин, и рассказал всё, с чем ему пришлось столкнуться при выяснении мистического исчезновения тела Иосифа Маркина.
Беляков слушал подчинённого без особого интереса, но длилось это ровно до тех пор, пока в докладе не прозвучала фамилия бывшего идеолога реверсивной партии.
– Ага! Вот и опять всплыл наш Митрофанушка, – воскликнул он, будто давно ждал этого сообщения.
У Сергея Сергеевича вызревала параллельная версия – политические амбиции оппозиционного артиста. На этом скользком направлении ключевой фигурой он считал бывшего идеолога реверсивной партии Митрофана Брунета.
– Пора с этим деятелем познакомиться поближе. Как считаешь? – с возбуждением, будто в нём разом проснулись все инстинкты ищейки, воскликнул следователь. – Пригласи-ка ты мне этого субчика в околоток. Здесь с ним потолкуем.
Новоявленный державник-почвенник из клана Геннадия Погорельца явился на допрос в точно назначенное время. Внешних признаков волнения или беспокойства свидетель не проявлял.
«Неплохо держится, шельмец, – отметил про себя Беляков. – Ни по одному политику не определишь, когда он врёт. Вот ведь сучье племя! Ладно, мы тебя, дружок, всё равно найдём как прищучить. Повертишься ты у меня. Как уж на сковородке повертишься.»
И следователь, с уверенностью человека уже знающего правду, но желающего, чтобы её озвучил сам подозреваемый, задал Брунету первый вопрос:
– С какой целью вы пытались скрыть труп Маркина?
– Извините, – улыбнулся Митрофан, – что я пытался сделать с трупом?
– Следствию известно, что это вы договаривались с медициной о дежурстве во время митинга, а, значит, могли быть заинтересованы в том, чтобы тело Маркина не сразу могли найти, – принялся плести сети Беляков. – Как вы объясните, Митрофан Дадашевич, что бригада оказалась полностью состоящей из незаконных мигрантов, да ещё и не владевших русским языком? Можете сказать?
– Откуда вы всё это взяли? Чушь какая-то, дикий поклёп.
– У нас есть документальные свидетельства. Кроме того, вы давали устные поручения секретарю Уссацкого Оксане. Так, почему же гастарбайтеры, господин Брунет? Так легче концы спрятать?
– Какие концы? Причем здесь концы? Всем известно, что россияне не хотят работать на скорой помощи. В этом главная проблема.
– Россияне, насколько известно, не хотят работать дворниками, но, чтобы они отказывались ещё и лечить себя, – я пока этого не слышал, —попытался поймать политика на лжи Беляков.
– Правильно, отказы начались с дворников, а теперь, по последним опросам, перечень непрестижных профессий значительно пополнился. В него уже вошли: гардеробщики, официанты, повара, преподаватели русского языка, истории, – Брунет сделал паузу и добавил: – Ну и врачи скорой помощи, конечно. Лентяи наши соотечественники, любезный Сергей Сергеевич, поверьте мне. Скоро и на выборы вместо них придётся специальных людей нанимать. Дожили, уже и волеизъявляться не хотят. Это я вам, как политик с большим опытом, говорю.
– Но вы хоть знаете, что эти гаврики завезли тело Маркина на свой сабантуй? Если бы не система ГЛОНАСС, то машину скорой помощи, может быть, искали до японской пасхи. Но время-то потеряно. Не проведена своевременно судебно-медицинская экспертиза. До сих пор нет результатов вскрытия. Нонсенс, но мы пользуемся сведениями, которые сообщаются в СМИ. Такого ещё никогда не было. Это – бред!
– Вы хотите сказать, что я организовал этот бред, а заодно оплатил упомянутый вами сабантуй? У вас есть доказательства?
– Судя по протоколу последнего заседания политсовета реверсивной партии, – продолжил Беляков, пропустив мимо ушей язвительные слова Брунета, – вы не были заинтересованы в том, чтобы Маркин представлял лицо партии. А самый надёжный способ решить проблему с человеком – убрать его физически.
Чтобы припереть политика к стенке ещё крепче, следователь зачитал фрагмент из протокола, где Брунет предрекал артисту недолгий век:
– «Уорхол уже в могиле. Пройдет время, там же окажется и ваш Маркин». Это же ваши слова, Митрофан Дадашевич?
– Гражданин начальник, вам каждый скажет, что к моменту трагедии меня не было у сцены, и повлиять на действия медиков я, при всём своём желании, не мог. Как, вообще, можно было предвидеть то, что произошло с несчастным Иосифом? Я чист перед ним и перед законом. Кроме того, я никогда, ни за кого не плачу. Это мой жизненный принцип. С какой стати мне оплачивать чужие удовольствия? Мои бывшие товарищи направили вас по ложному следу. «Я тебя породил, я тебя и убью» – это не про меня.
И Брунет поведал историю своего знакомства с Маркиным, начиная с того самого дня, когда он впервые увидел молодого артиста на даче своего лечащего врача Кирилла Даниловича Стопудова и его замечательной супруги, по тем временам называвшей себя Таисией фон Лемпке.
– Я всегда морально поддерживал Иосифа, а он, соответственно, иногда финансово поддерживал нашу партию.
– Вы хотите сказать – вас лично, – сурово перебил Митрофана Беляков. – Следствие располагает сведениями, что часть денег за свои выступления он отдавал вам.
– Я никогда не отделял себя от партии. Все эти ваши намёки для меня оскорбительны. Могу только ещё раз повторить: вы идёте по ложному следу. Запомните: на всё – воля божья. Это я теперь знаю, как «Отче наш».
Глаза Брунета всё так же были честны, но это не могло ввести в заблуждение опытного служаку. За годы своей работы Беляков сотни раз видел застенчивых очкариков, на деле оказывавшихся семейными тиранами и насильниками, солидных начальников, пускавших по миру родные предприятия, бравых генералов, продающих за медный грош и своих подчинённых, военные тайны и амуницию. Сергей Сергеевич знал жизнь во всех её проявлениях, и в ней не оставалось уже ничего такого, чего старый следователь не мог бы допустить. Случай с Маркиным слегка выбивался из общего ряда дел, да и то только лишь за счет богемного статуса жертвы.
За то непродолжительное время, что Беляков беседовал с ренегатом-перебежчиком, в кабинет несколько раз заглядывал заместитель Ересьнева, подполковник Токарев. Просовывая голову в дверь, он громко предупреждал о необходимости срочно прибыть в приёмную начальника околотка и ознакомиться с приказом.
– Каждый день новый приказ. Напасть какая-то. Как мы раньше работали без них? – недовольно пробубнил Беляков, исподлобья посмотрел на Брунета и понял, что сболтнул лишнее.
– Ладно, Митрофан Дадашевич, свободны. Думаю, что у нас с вами это
