Леди Генриетта поняла, что все увещевания бесполезны, к тому же услышала, что кто-то идет по коридору. Пора было говорить главное:
— Каро, пусть Байрон при мне скажет, что не писал леди Мельбурн о желании избавиться от тебя.
— Что?! — Каролина, стоявшая у окна, повернулась к ней всем телом. — Байрон писал леди Мельбурн?
— Ты не знаешь, что они переписываются?
— А… откуда это знаешь ты?
Леди Бессборо пожала плечами:
— Об этом знает весь Лондон, как и о том, что ты просто надоела Байрону своими выходками. Что касается его ласковых писем, то они скорее чтобы ты не натворила чего-то страшного…
Мать говорила быстро, чтобы успеть, пока открывалась дверь. Пусть дочь знает главное, может, хоть это заставит ее усмирить свою страсть. Леди Генриетте было жаль Каролину, но одновременно захлестывала злость, нельзя же быть столь смешной и безрассудной, можно любить, сгорать от страсти, но всегда следует знать пределы, если, конечно, хочешь сохранить свое положение леди.
Каролина застыла в немом изумлении. Возможно, она сумела бы справиться со всем, поплакать, подумать, осознать, что сказанное матерью — жестокая правда, ведь Каролина была взбалмошной, но отнюдь не глупой, но судьбе было угодно, чтобы в комнату вошел лорд Мельбурн, предупрежденный слугами о визите леди Бессборо.
Отец Уильяма, которому надоели скандальные выходки снохи, заговорил особенно резко:
— Как хорошо, что вы, миледи, — он обратился к леди Генриетте, — здесь. Я рад объясниться с вашей дочерью в вашем присутствии. До коих пор вы, леди Каролина, будете позорить всю нашу семью? Я полагаю, вам следовало бы не просто умерить свой любовный пыл, но и на коленях просить прощенья у своего мужа и у нас с леди Мельбурн тоже. Возможно, Уильям и слабохарактерен, но я не потерплю позора в своем доме!
Каролина, которая и без того готова была разрыдаться, сначала вся сжалась, но постепенно пришла в ярость сама — уж с ней-то так разговаривать нельзя!
— Я позорю ваш дом, милорд? Вы не желаете терпеть такую сноху? В вашем ли доме, милорд, говорить о приличиях, которые соблюдаются только внешне, и вам ли упрекать меня в наличии любовника…
Леди Генриетта, понимая, что скажет дальше Каролина, бросилась искать леди Мельбурн. Может, ей удастся не допустить скандал?
Так и есть, из малой гостиной неслось:
— …которых у вашей собственной супруги было куда больше, чем у меня!
— Мерзавка!
— Я ухожу к лорду Байрону!
— Да идите вы к черту! Едва ли Байрон захочет вас принять, вы надоели уже всем!
Последние слова лорд Мельбурн кричал уже вдогонку метнувшейся из гостиной, а потом и вовсе из дома Каролине. Леди Мельбурн и сама услышала шум, а потому поспешила на половину дома Лэмов. Они с Генриеттой поднимались по лестнице, когда мимо, подхватив юбки, промчалась Каролина, а следом герцог Мельбурн кричал слугам, чтобы те не выпускали ее из дома.
Но слуги не успели, да и остановить разъяренную Каролину едва ли было возможно.
Лорд Мельбурн не сразу смог прийти в себя, по его рассказам, выходило, что сумасшедшая невестка покрыла его площадной бранью и убежала к Байрону, хотя он запретил выходить из дома и заявил, что Байрон ни за что не примет опозоренную любовницу.
Теперь вниз по лестнице метнулась уже леди Генриетта. Карета Мельбурнов стояла на месте, видно, Каролина наняла другую. Куда она могла поехать без денег и документов? Только к Байрону. Этого не хватало!
Но на Пикадилли ни кареты, ни самой Каролины не было видно, если она и добралась туда, то успела скрыться в доме. Не желая привлекать внимания, леди Бессборо попросила своего кучера поинтересоваться у слуги Байрона, не приезжала ли леди Каролина. Ответ был отрицательным, слуга, получив монету, сказал, что и самого лорда сутра нет дома.
Леди Генриетта разрыдалась. Каролина в таком состоянии, что вполне могла броситься в Темзу! Рыдая, леди Генриетта вернулась к себе домой. Ей не хотелось видеть никого из Мельбурнов. Разве можно было так разговаривать с возбужденной и униженной Каролиной? Она сама хороша, нагрубила лорду Мельбурну, но если женщина действительно бросилась в Темзу, то вина ляжет на ее свекра.
Когда через некоторое время послышался шум подъезжающего экипажа, невесть что передумавшая леди Генриетта была готова на коленях умолять дочь уехать из Лондона и, даже если Уильям решит развестись с ней, согласиться, чтобы не позорить свое имя, и поскорей покинуть пределы страны, удалившись в Ирландию.
Но приехала не Каролина, а леди Мельбурн. Она почти вбежала в гостиную:
— Где она?
— Кто? — Леди Бессборо почувствовала даже изрядную долю злорадства.
— Каролина!
— Не знаю, на Пикадилли она не появлялась, найти женщину в огромном Лондоне невозможно. Разве что выловят через пару дней под каким-нибудь мостом…
Мать сказала это просто потому, что к слову пришлось, но вдруг сама осознала ужасную правду произнесенного. Обе леди залились слезами.
— Что такое наговорила Каролина лорду Мельбурну, что тот послал ее к черту?
— А что наговорил лорд Мельбурн Каролине? Что вообще происходит в доме? Разве одна Каролина ведет себя неподобающе?
В минуту возмущения леди Генриетта вдруг высказала леди Мельбурн все, что думала о поведении не только своей дочери, но и тех, кто ее окружал, о переписке и даже любовных встречах самой леди Мельбурн с Байроном, о том, что Каролину не любят и подталкивают к совершению безумств, чтобы потом смеяться и показывать пальцем, ради развода с Уильямом…
— Если дочь вернется живой, я увезу ее из Лондона прочь, но, клянусь, леди Мельбурн, открою ей глаза на ваши с Байроном отношения!
— Вы не сделаете этого! — Элизабет порывисто схватила Генриетту за руку. — Каролина способна натворить что угодно, она разнесет новость по всему Лондону.
— И правильно сделает! Если мою дочь действительно выловят под лондонским мостом, я разнесу все сама!
Еще мгновение, и дамы вцепились бы друг дружке в волосы, но снова застучали колеса экипажа.
— Она! — обе дамы метнулись к окну и почти сразу разочарованно отошли, карета проехала мимо.
Некоторое время они сидели молча, не в силах ни ссориться, ни обнадеживать друг дружку, наконец леди Мельбурн решилась:
— Нужно поехать к лорду Байрону, я полагаю, что слуга был подкуплен Каролиной, а она сама все же скрывается у Байрона.
Ехать в одной карете не хотелось, отправились каждая в своей.
Байрон оказался уже дома и был немало удивлен, увидев двух дам, а тем более услышав их строгий вопрос:
— Где она?!
— Кто?
