из окна, когда вы от озера шли! Он на коленях стоял! Я не разглядела, но поза была та самая! Давай руку!
— Да нет там ничего...
— Кольцо! — заорала она, перехватив мою руку и вытащив её на свет. — Я же говорила! Смотри, Мила! Огненное! С рубином!
— А-а-а! — завизжали обе, и этот визг, наверное, разбудил пол-Академии.
— Поздравляем! Поздравляем! — Кира сгребла меня в охапку и принялась душить в объятиях. — Я так рада! Просто невероятно рада!
— Тише вы, — шикнула я, но сама смеялась. — Всех разбудите!
— И пусть! — не унималась Кира. — Пусть все знают! Наша Аня, наконец-то, по-настоящему, по любви, выходит замуж! За принца! За самого принца!
— Технически, он и так был моим женихом с самого начала, — напомнила я, когда меня отпустили.
— Технически — да, — согласилась Мила, осторожно касаясь пальцем рубина на кольце. — Но теперь — по-настоящему. Потому что любите.
— Потому что любим, — подтвердила я, чувствуя, как снова наворачиваются слёзы счастья.
Мы сидели в комнате до самого рассвета. Болтали, перебивая друг друга, строили грандиозные планы на свадьбу. Кира предлагала устроить пир на весь мир с фейерверками и танцами до упаду. Мила, наоборот, мечтала о скромной церемонии в фамильной часовне, только для самых близких. Я слушала их, пила остывший чай и улыбалась до ушей.
— А чего ты сама хочешь? — спросила Кира, когда первый поток фантазий иссяк.
— Я? — я задумалась. — Я хочу, чтобы рядом были вы. Чтобы было тепло. Чтобы он был рядом и смотрел на меня так, как смотрел сегодня. А остальное — детали.
— Философ, — фыркнула Кира. — Ладно, с деталями мы сами разберёмся. Нам не впервой. А ты иди спать. Завтра будет трудный день.
— Почему трудный?
— Потому что завтра ты официально объявишь о помолвке. Придётся надеть то самое королевское платье, улыбаться всем этим важным лицам, принимать поздравления и делать вид, что ты не устала.
— Точно, — вздохнула я, вспоминая о неизбежной светской части. — Опять весь этот официоз.
— Зато потом — свадьба, — утешила Мила. — А там и медовый месяц. Куда-нибудь к тёплому морю.
— Медовый месяц, — мечтательно протянула я. — Интересно, куда мы поедем?
— Куда-нибудь, где очень тепло, — усмехнулась Кира. — Чтобы ты могла гореть без ограничений и не бояться спалить соседей.
— Ты опять надо мной издеваешься?
— Ни капли, — она чмокнула меня в щёку. — Я просто счастлива за тебя. Иди уже спать.
Я забралась под одеяло, прикрыла глаза. В голове кружились обрывки сегодняшнего вечера: звёзды над озером, его глаза, его слова, его поцелуй. Рубин на пальце тихо пульсировал в такт моему сердцу.
За окном вставало солнце, заливая комнату розовым золотом. Новый день. Новая жизнь. Наше счастье.
Глава 17. Утро, которое началось с примерки
Солнце только начало золотить шпили Академии, а я уже стояла на подиуме в главном зале дворцового ателье, раскинув руки в стороны, как пугало. Вокруг меня суетились не меньше десяти человек: портнихи, помощницы портних, главная придворная модистка, две дамы из комитета по этикету и почему-то пожилой маг, который время от времени взмахивал палочкой, заставляя ткань переливаться перламутром.
— Ваше высочество, умоляю, дышите ровнее! — всплеснула руками мадам Изель, главная портниха, чья прическа напоминала мне потревоженное осиное гнездо. — Если вы сейчас вздохнете полной грудью, мне придется перекраивать лиф!
— Я не дышу уже полчаса, — просипела я, косясь на свое отражение в огромном зеркале. — Мадам Изель, сколько можно? Это платье весит больше, чем я!
— Это традиции, ваше высочество, — вмешалась дама из этикета, ледяная женщина с лицом, которое явно никогда не знало улыбки. — Невеста принца должна сиять. А сияние требует жертв.
— Я сейчас начну сиять в прямом смысле, — пригрозила я, чувствуя, как в пальцах предательски заискрилось. — И подпалю этот ваш пятиметровый шлейф.
— Боже упаси! — ахнула модистка, бросаясь расправлять кружева подальше от моих рук.
Платье и правда было произведением искусства. Белый шелк, расшитый серебряными нитями, складывался в замысловатый узор из цветов и драконов. Жемчуг, мелкий, как песок, был рассыпан по корсажу. Шлейф... ну, шлейф действительно мог бы служить покрывалом для тронного зала. Но в нем было жарко, душно, и каждое движение отдавалось шорохом десятка нижних юбок.
— Аня, ты тут? — дверь распахнулась, и впустила Киру вместе с запахом утренней выпечки. — Офигеть! Ты как торт «Наполеон», только в человеческий рост!
— Кирочка, спасибо за поддержку, — простонала я. — Иди сюда, дай мне свою энергию.
Кира, проигнорировав возмущенное шипение дам, подошла ближе и присвистнула.
— Слушай, а ведь красиво. Серьезно. Теодор, когда увидит, точно челюсть потеряет. Придется искать по всему собору.
— Главное, чтобы вместе с челюстью рассудок не потерял, — фыркнула я. — Ладно, дамы. Я выдыхаю. Буквально. Мне нужно на тренировку, к флористу и на ужин с королевой-матерью. Я не железная.
— Но, ваше высочество, примерка! — воскликнула мадам Изель.
— Завтра, — мой голос не терпел возражений. — Мила, помоги мне выбраться из этого великолепия.
Мила, моя неизменная фрейлина и спасительница, ловко принялась расстегивать бесчисленные крючки. Через десять минут я уже сидела в легком халате и пила мятный чай, чувствуя, как жизнь возвращается ко мне.
— Мила, что там с гномами? — спросила я, вспомнив вчерашнее письмо.
— О, — Мила загадочно улыбнулась. — Они прислали не просто подарок. Целую делегацию. С сундуком. Я заглядывала — там такие камни, что у меня глаза заболели. И личное послание от короля гномов. Цитирую: «Если этот ветродуй обидит нашу девочку, мы придем с топорами. В любой мир».
Я рассмеялась. Гномы были моими самыми верными союзниками с турнира.
— Надо будет ответить, что я и сама могу за себя постоять, но поддержку ценю.
Арена встретила меня знакомым запахом магии и озона. Теодор уже был там — стоял в центре, в простой тренировочной рубахе, и прокручивал в руке небольшой смерч, заставляя пыль танцевать по кругу.
— Смотрю, ты тоже сбежал от придворных? — усмехнулась я, выходя на песок.
— Аня! — он обернулся, и его лицо осветилось улыбкой. Смерч тут же рассеялся. — Ты сегодня... светишься.
— Это от злости,
