— Обещаю.
На следующее утро я проснулась от грохота. Кира втащила в мою комнату огромную плетеную корзину, из которой торчало горлышко какой-то бутылки.
— Подъем, невеста! — провозгласила она. — Сегодня твой последний день свободы!
— Кира, восемь утра, — простонала я, зарываясь лицом в подушку.
— Идеальное время для девичника! — она бесцеремонно стащила с меня одеяло. — Смотри, что я принесла.
Из корзины появились бутылки всех форм и размеров: пузатые, узкие, граненые, с этикетками на разных языках.
— Это настойка из северных гор, это эльфийский ликер из светящихся ягод, это медовуха от болотных ведьм, а это... — она подняла бутылку с мутноватой жидкостью, внутри которой плавал непонятный корешок, — это вообще секретный рецепт гномов. Говорят, после нее мужики могут родить.
— Чего? — я окончательно проснулась.
— Ладно, шучу. Но пьянит знатно. Давай, открывай!
К обеду в моей комнате собрался уже целый женский клуб. Пришли девчонки с боевого факультета, которым я когда-то помогала на тренировках, прибежали Мила и еще пара фрейлин, даже заглянула пожилая библиотекарша, которая тайком принесла старинный фолиант с «любовными заклинаниями для удачного замужества».
— Аня, ты только послушай, — Кира, уже изрядно пьяная, читала вслух. — «Чтобы муж был верен, добавь в его вино три капли своей крови в полнолуние и прошепчи имя его прапрабабки». Это что за бред?
— Кира, у тебя уже имя прапрабабки заплетается, — хихикнула я.
— Зато весело!
Мы пили, болтали, смеялись. Кто-то принес гитару, и мы пели студенческие песни — дурацкие, веселые, неприличные. Дамы этикета, конечно, были в шоке, но я на них махнула рукой.
— Аня, — Кира подсела ко мне поближе, когда остальные увлеклись гаданием на воске. — Ты правда счастлива?
— Правда.
— А он? Он тебя правда любит? Или это всё политика?
Я посмотрела на подругу. В ее глазах была тревога — искренняя, настоящая. Кира, при всей своей внешней бесшабашности, всегда переживала за меня по-настоящему.
— Кир, — я взяла ее за руку. — Он любит. По-настоящему. Я это чувствую. Каждой клеточкой. Когда он рядом, мир становится ярче. Когда его нет — холодно. Даже если лето.
— Поэтично, — усмехнулась она, но глаза заблестели. — Ладно, верю. Но если что — я всегда рядом. И топор умею держать.
— Ты лучшая, — я обняла ее. — Спасибо, что ты есть.
Мы уснули под утро — прямо на полу, в обнимку с пустыми бутылками и друг с другом.
Глава 19. Ночной визитер м главный день
Среди ночи я проснулась от легкого прикосновения к плечу. В лунном свете, льющемся из окна, я увидела Теодора.
— Ты с ума сошел? — прошептала я, пытаясь сесть и не разбудить Киру. — Как ты сюда попал?
— Я принц, — усмехнулся он. — Мне можно. Точнее, я подкупил призрака, который сторожит коридор. Он согласился на пару минут отвернуться за обещание не тревожить его могилу сто лет.
— Обнаглел, — покачала головой я, но встала и вышла за ним на балкон.
Ночь была теплой, звездной. Где-то в саду пел соловей. Я зябко повела плечами — в одной ночной рубашке на балконе было прохладно. Теодор накинул мне на плечи свой плащ.
— Не спится? — спросила я.
— Не спится, — признался он. — Волнуюсь.
— Завтра свадьба. Все будет хорошо.
— Я не о том, — он взял меня за руки. — Аня, я хотел сказать тебе кое-что. На случай, если завтра будет суматоха и мы не сможем поговорить наедине.
— Говори.
— Ты — лучшее, что было в моей жизни, — его голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь. — Я знаю, как все начиналось. Я знаю, что вел себя как последний идиот. Что заслужил каждое твое огненное слово и каждый твой удар. Но если бы можно было вернуться назад, я бы прошел через все это снова. Потому что иначе я бы не узнал, какая ты. Не увидел бы твою силу, твою доброту, твое упрямство. Не полюбил бы тебя по-настоящему.
— Теодор...
— Дай договорить, — он прижал палец к моим губам. — Что бы ни случилось дальше. Какие бы бури ни пришли в нашу жизнь. Война, интриги, беды — что угодно. Я всегда буду рядом. Всегда буду тебя защищать. Даже если мне придется сражаться со всем миром. Ты — мой огонь, Аня. Моя жизнь. Мое все.
Я смотрела на него и чувствовала, как по щекам текут слезы. Глупые, соленые, счастливые слезы.
— Дурак, — прошептала я. — Ты такой дурак. Распугал всех девок в королевстве своим характером, а теперь стоишь тут, говоришь красивые слова и думаешь, что я растаю?
— Ты таешь? — с надеждой спросил он.
— Нет. Я горю. Для тебя.
Я привстала на цыпочки и поцеловала его. Долго, нежно, отчаянно. Под звездами, под пение соловья, вдвоем на балконе, забыв обо всем на свете.
— Я тоже тебя люблю, — выдохнула я, отрываясь от него. — И тоже всегда буду рядом. Даже если придется жечь весь мир.
— Договорились, — улыбнулся он. — Тогда нам никто не страшен.
Мы простояли на балконе до рассвета, обнявшись и разговаривая ни о чем и обо всем сразу.
Меня разбудили затемно. Сонную, с тяжелой головой после девичника, меня потащили в ванну, наполненную травами и лепестками роз. Вода была горячей, пахла лавандой и мятой, и я почти уснула снова, но меня бесцеремонно растормошили.
— Ваше высочество, нельзя спать! Сегодня великий день!
— Великий день, — проворчала я, выползая из ванны. — Который начнется с пыток.
Пытки начались с массажа. Меня мяли, давили, растирали ароматными маслами, пока я не застонала. Потом началась укладка волос — меня усадили перед зеркалом, и три девушки принялись колдовать над моей головой, вплетая в волосы жемчужные нити и живые цветы.
— Ваше высочество, не вертитесь!
— Я не верчусь, я пытаюсь не умереть от скуки, — бурчала я. — Сколько можно?
— Красота требует времени, — наставительно сказала главная укладчица.
В комнату влетела Кира. При виде меня она замерла на пороге.
— Офигеть.
— Что? — я открыла глаза. — Плохо?
— Хорошо. Слишком хорошо. Ты как богиня любви и войны одновременно.
— Звучит опасно.
— Так и есть, — Кира
