повысила я голос. Двое гвардейцев, стоявших у входа, мгновенно подошли. — Проводите леди Маргарет к выходу с территории Академии. И проследите, чтобы она покинула её в целости, но без задержек.
Маргарет увели, всё ещё что-то бормочущую и всхлипывающую. Я подошла к окну и смотрела, как её сгорбленную фигуру ведут к воротам. На душе было... легко. Удивительно легко.
— Тяжело? — раздался за спиной голос Теодора. Он, как всегда, появился бесшумно.
— Нет, — ответила я честно, не оборачиваясь. — Удивительно легко. Она мне никто. Чужая женщина, которая когда-то пыталась меня убить. Почему я должна её жалеть?
— Не должна, — он подошёл и обнял меня со спины, положив подбородок мне на макушку. — Ты всё сделала правильно.
— Знаю. Просто иногда хочется, чтобы люди были лучше. Чтобы не врали, не предавали, не пытались уничтожить друг друга из-за денег и власти.
— Не все могут быть лучше, — тихо сказал он. — Но ты можешь. И это главное.
В следующие выходные Теодор устроил сюрприз — привёл меня к нашему озеру, тому самому, где мы когда-то тренировались и где впервые по-настоящему поговорили после турнира. Вечер был тёплым, почти летним. Вода в озере была гладкой, как зеркало, отражая усыпанное звёздами небо. Тишина стояла невероятная, только изредка где-то вдалеке ухала сова.
— Помнишь, как мы здесь впервые занимались? — спросил он, останавливаясь у самой кромки воды.
— Ещё бы, — я улыбнулась, вспоминая. — Ты пытался меня утопить, создав девятый вал, а я пыталась тебя сжечь заживо.
— Идиллия, — усмехнулся он. — Романтика по-королевски. А теперь?
— А теперь я готова тебя сжечь, только если ты очень сильно этого заслужишь, — пошутила я, пихая его в плечо.
— А если я скажу кое-что очень важное?
— Тогда я, пожалуй, подожду с поджогом. Выкладывай.
Он повернулся ко мне. В темноте его глаза казались бездонными, чёрными, в них отражались звёзды.
— Аня, — начал он, и голос его был серьёзен, как никогда. — Я знаю, что мы говорили об этом. Я знаю, что ты просила время, и я старался дать его тебе. Но я больше не могу ждать.
Сердце пропустило удар.
— Чего именно? — спросила я, чувствуя, как внутри разгорается странное, тёплое волнение.
— Вот этого, — он вдруг опустился на одно колено. Прямо на траву, на влажную землю, не боясь испачкать дорогие штаны. — Аня, я люблю тебя. Не Эвелину, не ту испуганную девочку, которая появилась здесь полгода назад. А тебя. Настоящую. С твоим огнём, который сжигает всё на своём пути, с твоим упрямством, с твоими дурацкими современными шуточками, которые я едва понимаю, с твоей привычкой всё поджигать, когда ты злишься или волнуешься.
Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку и открыл её. Внутри, на тёмном фоне, лежало кольцо — тонкий золотой ободок с крупным рубином, который пульсировал мягким алым светом, будто живой.
— Я хочу просыпаться с тобой каждое утро, — продолжил он. — Я хочу защищать тебя, даже когда ты защищаешь меня и делаешь это лучше. Я хочу быть с тобой всегда. Каждую минуту, каждую секунду. Аня, выходи за меня. По-настоящему. Не по договорённости отцов, а по велению сердца.
Я смотрела на него — гордого принца, стоящего на коленях передо мной на грязной траве, и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Я даже не пыталась их вытирать.
— Теодор...
— Я знаю, что был мудаком, — перебил он горячо. — Я знаю, что унижал тебя, насмехался, не верил. Я знаю, что не заслуживаю прощения, не то что твоей любви. Но я прошу тебя, Аня, дай мне шанс. Дай нам шанс. Я обещаю, что буду лучшим мужем, чем был принцем и женихом.
— Встань, — сказала я, и мой голос дрогнул.
— Что?
— Встань, глупый. Я не могу тебе ответить, когда ты стоишь передо мной на коленях, как перед статуей.
Он медленно поднялся, глядя на меня с такой надеждой в глазах, что у меня сжалось сердце. А я шагнула к нему, обхватила его лицо ладонями — колючее от вечерней щетины — и поцеловала. Долго, глубоко, со всей той страстью и нежностью, что накопилась во мне за эти месяцы.
— Да, — выдохнула я, когда мы оторвались друг от друга. — Да, Теодор. Да, чёрт возьми, я выйду за тебя. Потому что я тоже тебя люблю. Потому что без тебя мой огонь гаснет и превращается в скучный уголёк. Потому что ты — мой воздух, моя вода, моя жизнь. Ты — всё.
Он подхватил меня на руки и закружил. Мы смеялись, как сумасшедшие, целовались, падали в высокую траву и снова вставали. Звёзды кружились над нами в бешеном хороводе, сова испуганно ухнула и улетела, а где-то вдалеке вспыхнул и погас огонёк — наверное, я всё же случайно подпалила куст.
— Завтра же скажем отцу, — сказал он, когда мы наконец успокоились и сидели обнявшись на берегу, глядя на чёрную воду.
— Завтра, — согласилась я, накручивая на палец выбившуюся прядь его волос. — А сегодня... сегодня просто будем вместе.
— Навсегда, — он поцеловал моё запястье, туда, где бился пульс.
— Навсегда, — эхом отозвалась я.
И в этот момент я поняла окончательно и бесповоротно: моя жизнь здесь — не ошибка, не случайность, не злая шутка судьбы. Я попала в этот мир, в это тело, в эту историю, чтобы найти его. Чтобы найти себя. Чтобы стать той, кем я всегда должна была быть. Аней. Принцессой. Магом огня. И самой счастливой женщиной на всём белом свете.
В Академию мы вернулись под утро, когда небо на востоке только начинало розоветь. В коридорах было тихо, только где-то внизу сонный стражник перекликался с другим. Но когда я тихонько приоткрыла дверь в нашу комнату, меня встретил не сон, а два горящих нетерпением глаза.
Кира и Мила сидели на моей кровати, поджав ноги, и даже не делали вида, что спали. На столике дымился чайник, стояли чашки и тарелка с пирожными.
— Ну?! — набросились они хором, едва я переступила порог.
— Что — ну? — сделала я самое невинное лицо, на которое была способна, пытаясь незаметно спрятать руку с кольцом за спину.
— Аня, не ври! — Кира спрыгнула с кровати и подлетела ко мне. — Я видела вас
