спрашивал, о чём я думаю, я не спешила делиться. Но когда экипаж остановился у ворот Академии, он взял меня за руку.
— Аня, — сказал он тихо, глядя мне в глаза. — Что бы ты ни решила, я приму. Я не буду давить, уговаривать или ставить ультиматумы. Я просто буду ждать. Сколько понадобится.
— Знаю, — ответила я. — Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что не торопишь. За то, что даёшь мне время и пространство. За то, что ты просто есть. Рядом.
Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё таяло, и поцеловал мою руку.
— Иди отдыхай. Завтра будет новый день.
— Новые приключения, — усмехнулась я, выбираясь из кареты.
— Навсегда, — донеслось мне в спину.
Я обернулась и помахала рукой, прежде чем скрыться за воротами.
Следующие недели пролетели как один яркий, огненный миг. Жизнь в Академии окончательно вошла в новое русло — я стала местной знаменитостью, и это было... странно. Ко мне подходили на переменах, робко просили автограф, задавали сотни вопросов о магии огня, о том бое, о моих ощущениях. Преподаватели, которые раньше смотрели на меня как на бесплатное приложение к принцу, теперь обращались с подчёркнутым уважением. А магистр Вейдер, суровый огневик с вечно прокопчённой бородой, лично вызвался курировать мои тренировки.
— Ваш потенциал, леди Ашфорд, огромен, — говорил он, расхаживая вокруг меня по тренировочной площадке, пока я создавала в воздухе огненные фигуры. — Но контроль всё ещё хромает на обе ноги. Вы слишком эмоциональны. Огонь — это страсть, да, но страсть, подчинённая воле. Будем работать над дисциплиной.
— Я готова, магистр, — отвечала я, вытирая пот со лба.
И мы работали. Каждый день, по несколько часов. Я училась управлять новой силой, которая проснулась во мне после турнира. Огонь стал слушаться лучше, но и мощь его возросла многократно. Я могла создавать целые скульптуры из пламени — танцующих драконов, цветы, деревья. Могла зажечь свечу на другом конце зала одним лишь взглядом. Могла согреть замёрзшую комнату, просто постояв в ней пару минут и глубоко подышав.
— Ты меня пугаешь, — шутила Кира, когда я на очередной тренировке случайно подпалила ей кончик брови. — В хорошем смысле, конечно.
— Прости-прости! — я виновато дула на её бровь, пытаясь потушить микроскопическое пламя. — Контроль, магистр Вейдер прав, пока не идеален.
— Ничего, переживу, — отмахивалась она. — Главное, чтобы принцу твоему не досталось. А то будете потом на свадебных портретах с опалёнными усами.
Теодор, кстати, приходил на каждую мою тренировку. Иногда он участвовал, создавая воздушные потоки, которые гасили мои особо ретивые всполохи, но чаще просто сидел на скамье в углу, подперев подбородок рукой, и смотрел. Его присутствие грело лучше любого огня.
— Ты сегодня особенно хороша, — сказал он однажды, когда я, запыхавшаяся и счастливая, закончила сложнейшее упражнение по созданию огненной стены и тут же её тушению. — Я горжусь тобой.
— Ты каждый день это говоришь, — улыбнулась я, падая рядом с ним на скамью.
— Потому что каждый день есть повод, — он протянул мне флягу с водой. — Ты растёшь не по дням, а по часам. Скоро перерастёшь всех магистров.
— Ага, и буду тут главным пожарным, — хмыкнула я, делая большой глоток.
Глава 16. Неожиданности
В середине недели, когда я возвращалась с очередной изнурительной, но продуктивной тренировки, меня прямо в коридоре перехватила запыхавшаяся Мила. Лицо у неё было белое, как мел, и выражало крайнюю степень паники.
— Миледи! Миледи, там... — она хватала ртом воздух. — Там леди Маргарет приехала! Требует встречи с вами! Говорит, что у неё важные документы и она должна видеть вас лично!
— Маргарет? — я искренне удивилась. Моя бывшая опекунша, та самая, что обворовывала меня все эти годы, а потом попыталась уничтожить с помощью поддельного артефакта? Что ей могло понадобиться? — И где она?
— В приёмной ректора. Выглядит она... странно. Бледная, трясётся вся. Может, заболела? Или при смерти?
— Сомневаюсь, — хмыкнула я, хотя любопытство всё же взяло верх. — Ладно, пойду, посмотрю, что за документы она там принесла. Надеюсь, это не бомба.
Маргарет я застала в кресле в приёмной. И Мила не преувеличивала — выглядела она ужасно. Постаревшая лет на десять, осунувшаяся, с красными, опухшими от слёз глазами. Увидев меня, она вскочила и, не обращая внимания на изумлённого секретаря ректора, рухнула передо мной на колени.
— Эвелина! — заголосила она, вцепившись в подол моего форменного платья. — Прости меня, девочка! Прости, если сможешь! Я была неправа! Я всё осознала! Я пришла просить прощения!
Я опешила от такого театра. Холодно посмотрела на неё сверху вниз.
— Встаньте, леди Маргарет, — сказала я жёстко. — Не надо падать ниц и устраивать сцены. Говорите спокойно, что вам нужно.
Она поднялась, всё ещё всхлипывая и вытирая слёзы кружевным платочком.
— Я пришла просить прощения, — повторила она, но уже тише. — Я знаю, что была ужасной опекуншей. Я обворовывала тебя, обманывала, хотела лишить наследства... Я даже на тот турнир пошла, чтобы опозорить тебя и уничтожить. Но теперь я поняла свою ошибку. Я раскаялась. Я принесла всё!
Она сунула мне в руки объёмную кожаную папку, раздутую от бумаг.
— Здесь все счета, все отчёты, все документы по твоему наследству за эти годы. Забирай. Делай со мной что хочешь, только прости!
Я смотрела на эту развалину, на её трясущиеся руки, на фальшивые слёзы в глазах, и чувствовала внутри удивительную пустоту. Ни злости, ни жалости, ни даже презрения. Только глухая усталость от всего этого фарса.
— Маргарет, — сказала я ровным голосом. — Вы опоздали. И не с тем пришли. Все эти документы уже давно у меня. Королевские аудиторы работают с ними вторую неделю. Ваша судьба решается сейчас не мной, а в суде. Ваши счета арестованы, имущество опечатано.
Она застыла, как громом поражённая.
— Но... я думала... — пробормотала она побелевшими губами.
— Вы думали, что я прощу вас, если вы приползёте на коленях и принесёте мне то, что и так уже у меня есть? — я покачала головой. — Прощение, Маргарет, нужно заслужить. Годами честной жизни и раскаяния. А не одной эффектной сценой. Вы ничего не заслужили.
— Эвелина, умоляю...
— Стража! —
