class="p1">— Спасибо, милая, — радуюсь поддержке, которой в Шувалово не избалована.
— Ну-ну. Конечно, может, я просто чего-то не понимаю, — вздыхает Аня. — Из всех нас я самая черствая. Согласна. Но неужели нет никого, кто бы мог помочь этой Ирине? Какие-то родственники? Друзья?
— Они с мужем росли в детском доме. К сожалению, помочь некому — это правда.
— В прессе были фотографии с похорон. Там были какие-то люди в рясах.
— В последнее время Ивановы работали в церковной лавке в приходе нашего Шуваловского храма. В тот вечер они как раз возвращались домой, — грустно повторяю слова мужа. — Какой-то злой рок, что мы встретились на этой трассе. И человека, который это все устроил, до сих пор не нашли.
— Действительно, ужасно, — вздыхает Настя. — Возможно, Адам дан Ирине, чтобы ее вылечить?.. Бог никогда и ничего не делает просто так.
Дочь неумело подползает ко мне и, опираясь влажными ладошками на колени, поднимается.
— Па-па, — лепечет.
Конечно, неосознанно, но я вдруг чувствую себя виноватой перед мужем.
— Не знаю, зачем это Богу, девочки, но после той аварии наша жизнь похожа на ад. Все эти мерзкие статьи газетчиков, от «Фильм-Медиа» отказались многие заказчики, а Адам стал похож на свою тень. Слава богу, что остались друзья. Сейчас он в Питере, снимает видео для какой-то зарубежной фармацевтической компании. Еще этот суд, но за него я спокойна. Ирина выступит на нашей стороне. Я все время не понимаю, как отношусь к ней. Иногда ее ненавижу, а порой мне до слез ее жаль.
Настя понимающе кивает.
— Я рада, что вы поговорили, Катюша, но как вы будете дальше? Адам вас заберет? Вряд ли он решит вернуться сюда, после всего, что произошло…
— Надеюсь, они с папой все-таки найдут общий язык, и наша жизнь станет прежней. Я привыкла к Шувалово и не знаю, как справлюсь без всех вас. И надеюсь, что с Ириной все будет хорошо!..
— Говорю же — сердобольная! — закатывает глаза Аня. — Пухлик — ты чудо, но давай-ка проверим все, что он тебе сказал. Я просто обожаю расследования. Я рассказывала вам, что недавно озвучивала цикл документальных фильмов про нераскрытые уголовные дела из девяностых? Наши редакторы там столько всего провернули, чтобы добиться правды. Давай обращусь к ним, чтобы они пробили эту Ирину Иванову. Может быть, она вообще аферистка и обманывает нашего Адама, чтобы сыграть на его чувстве вины и получить как можно больше денег.
— Только папе не говори, — соглашаюсь с одним условием.
— Я же в своем уме, — смеется Аня и, пощекотав ножки Лии, поднимается. — Сейчас сразу же этим и займусь.
Следующую неделю жизнь встает на привычные рельсы. Я занимаюсь дочерью, все больше осознавая свою вину за то, что не вступилась за мужа перед отцом в тот вечер. Мы созваниваемся, но о прежней близости и теплоте говорить не приходится — слишком много событий произошло.
Наверное, это общее разочарование со временем бы испарилось, как летний утренний туман, но, когда Ане поступают первые результаты расследования, оно только нарастает, сильнее поглощая и раня мою душу.
Глава 28. Катерина
— Он тебя обманул, как ты не понимаешь, Пух? — талдычит Аня в пятый раз одно и то же. — Ну как можно быть такой доверчивой?
— Ты можешь потише? — ругаюсь, я потратила полтора часа, чтобы убаюкать Лию. После ухода Адама дочка стала беспокойной, часто просыпается по ночам и капризничает вечерами — особенно в последние дни, а я так измотана ночным сольным материнством, что Ирина Иванова — это последнее, о чем я думаю.
Да и с мужем отношения портить не хочется. Мы часто созваниваемся, и я терпеливо жду его отмашки, что все проблемы решены.
Возможно, моя терпеливость и правда излишняя? Не знаю. И с каждым днем в этом вопросе все больше сомневаюсь.
Еще Анюта как с цепи сорвалась со своим расследованием. Каждый вечер приносит что-то новое. Особенно меня ранят фотографии Адама и мальчиков, сделанные то в аэропорту, то на улице. И эту женщину на одном из снимков успеваю рассмотреть. Плотная водолазка с высоким воротом, обычные джинсы, объемная сумка. Неизлечимую болезнь разглядеть сложно, потому что Ирина сама по себе обладает драматической внешностью: острый, узкий скелет, тонкие черты лица, бледность кожи.
— Вот, посмотри, что мои девчонки выяснили, — Анюта подсовывает мне бумажку.
— У мужа этой Ирины Ивановой есть родной брат. Смотри сама — Алексей Варивода. Человек порядочный, общественный деятель. Почему племянники не могут остаться с ним?
— Я не знаю. Не знаю!.. — столько же раз ей повторяю. — Возможно, у нее есть на это какие-то причины.
— А мне кажется, либо Ирина пудрит мозги Адаму, либо они оба над тобой издеваются. Больше склоняюсь ко второму варианту, ну не верю я в сказки, что он тебе напел.
— Мне всегда казалось, что ты была за Адама, Аня!.. — обвиняюще говорю.
В тусклом свете ночника глаза сестры злобно мерцают.
— Я всегда за тебя, Пух. И за нашу семью в особенности, — грубые черты лица еще больше заостряются. — В общем, я оставлю тебе номер телефона этой Ирины. Думаю, тебе стоит ей позвонить, чтобы пообщаться. Могу сделать это за тебя.
— С ума сошла? — с опаской поглядываю на записи. — Я не буду ей звонить.
— Может, хватит прятать голову в песок, Пухлик?.. Ну сколько можно заедать стресс? Какая-то женщина влезла в вашу семью, а ты продолжаешь сидеть и ждать. Кстати, телефон Вариводы у меня тоже есть. Можно и ему позвонить, узнать, почему он не хочет взять на себя заботу о собственных племянниках? Человек большой, позаботился бы… Ладно, я пошла.
— Спокойной ночи, Аня.
— Прекрати быть такой ведомой, Катюша. Ты ведь помнишь, что лучшая защита своих интересов — это нападение!
Я задумчиво провожаю сестру. Приняв душ, затягиваю потуже пояс халата и сажусь за туалетный столик. Пока медленно сушу феном прядь за прядью, смотрю на себя в зеркало критическим взглядом.
Как символ бессонных ночей под глазами небольшие синячки, а кожа стала тусклой.
Фигура… Поднявшись, развожу в стороны полы и еще сильнее расстраиваюсь. На талии заметные складки, на и без того не самых худых бедрах явные признаки «апельсиновой корки».
Прекратив заниматься самобичеванием, убираю расческу и беру телефон,
