Брюм снова его тупо переспросил. Со стороны это выглядело наверное так, будто пара мужчин торгуются у прилавка за жирного каплуна.
— Вугулай! — додумался уточнить отец. — Бить камень!.. — он указал на скальную гряду позади коротышки и изобразил руками удары киркой. — Кинникинникики!..
— А-а-а… Вагала-а-а… — протянул тот, и морщины на его узком лбу слегка разгладились. Короткие, но сильные и хваткие пальцы наконец разжались с занемевшего плеча Вохитики. Коротышка мотнул подбородком, давая понять, чтобы за ним следовали.
— Да пребудет с тобой Отец, сынок, — обнял его на прощание Брюм. Его голос стал неровным. — Покажи им всем… Покажи из какой кости вырезана наша семья…
Мне страшно, — захотелось в ответ выкрикнуть Вохитике. Здесь чужие люди, чужие запахи, чужие правила. Он почти уверен, что здесь не приготовлен для него мягкий лежак под пологом из теплой шкуры. Мать не будет стряпать ему лакомства. Его плечо все еще саднило от пальцев. Он внезапно понял это все с новой силой, и захотел побежать прочь через Волевой Перевал обратно домой. Отец научит его строгать кость, а даже если и решит отречься от разочаровавшего его сына, тот будет таскать воду, как и его брат, но по знакомым и родным тропинкам Кровоточащего Каньона. А на передышках будет свистеть в пимак, пока однажды не придумает мелодию, от которой у Говорящего с Отцом хлынут из глаз слезы. Он встанет, как и его брат, посреди церемониальной арены, и звуки из кости его дедушки заставят всех трепетно замолкнуть. Вождь в порыве чувств снимет со своей головы роуч, чего никогда не делал раньше, и объявит, что отныне семья Вохитики будет жить на Площади Предков в роскошной мазанке, о которой так мечтала мать. А сам Вохитика должен будет ежедневно играть на пимаке при Скальном Дворце, завораживая советников и размягчая буйный нрав воинов, и ежелунно на этой самой арене — уже для отдушины всего народа. Венчура спрыгнет вниз из зрительских рядов и громко предложит Брюму с ним помириться. И тот порывисто согласится…
— Гу-йа-а!.. — выдернул Вохитику из грез коротышка, гневно крикнув откуда-то из-за каменного блока, что предварял спуск в карьер.
Вохитика перевел отчаянный взгляд на отца. Тот все еще не сводил с него печальных глаз.
— Увидимся, па… — нашел он в себе силы сказать на прощание и заторопился вслед за надзирателем.
Спускались они целую вечность. Уступы клонились вниз с величайшей неохотой — пни камень, и тот поленится катиться дальше сам. Спуск таким образом будто желал позлорадствовать над влачащимися по нему, растягивая их путь насколько это возможно. Иногда из темноты навстречу им возникал валун, брошенный кем-то посреди тропы сразу с заходом солнца. Коротышка цокал при виде таких и ловко просачивался между препятствием и крутым склоном. К стенам же были прислонены осколки скальных плит, мешки с окатышами, с углем, треснувшие древки от кирок. Под ногами чувствовалась колея от тяжелых грузовых саней.
Провожатый неожиданно свернул в штольню, чуть не потерявшись из виду Вохитики. Невысокому пареньку пришлось склонить шею, чтобы в нее пролезть, но коротышка здесь не ударился бы головой, даже подпрыгнув.
— Гу-йа-а… — окликнули его из мрака. Вохитика шел на голос.
По ощущениям, они оказались в какой-то нише. Пространство стало будто немного посвободнее, но воздух был спертым. Прислушавшись, Вохитика различил почти со всех сторон булькающий храп и болезненное посипывание.
— Гу-йа-а-а… абчгур! Ху-гайавуйа-а-а⁈ — во все легкие прокричал коротышка. Некоторые из спящих от неожиданности подпрыгнули, что-то восклицая. Послышались ругательства, жалобные стоны и злой скрежет зубами.
— Как же я хочу, чтобы он сдох, — вздохнул некто под ногой Вохитики. — Клятый недоросток…
— Что, уже пора? Света не вижу…
— Заткнитесь, дайте поспать!..
— А чего Три Локтя нас разбудил? Случилось что?
— Ничего не случилось, заткнись и спи… Этот урод сейчас постоит и уйдет.
Недовольные голоса понемногу улегались. А коротышка наверное уже действительно ушел. Потерянный Вохитика стоял и напряженно думал. Будет ли разумным спрашивать сейчас у присутствующих, что ему делать дальше или лучше все же подождать, пока они проснутся сами? Отец как-то раз спросонья сказал ему, что настоящий мужчина любит только свою семью, ненастоящий — только себя, ну а разбуженный мужчина — вообще никого.
Стоя и размышляя, он не сразу обнаружил, что уже давно лежит, подсунув под голову свою торбу. Было душно, как в потельне, а глаза давило от странной усталости. В висках стояло чувство скрежещущего песка. А что если коротышка нарочито не разрешил ему спать, чтобы проверить, насколько он вынослив?
Вохитика снова выпрямился во мраке. Но его шатало. Так долго он не выстоит. Если бы только он был уверен в том, что все делает правильно, это бы придало ему сил. Борясь с дурнотой, он отважился пошевелить за плечо ближайшего к нему спящего. Тот подавился своим храпом и закашлялся.
— Что⁈ Что такое!..
— Прости… — проблеял Вохитика. — Не подскажешь, я могу сейчас лечь спать?
— Твою мать в жерло разодрать!.. — рассвирепел спящий. — Выдрыг⁈ Это ты издеваешься⁈
— Надзиратель привел меня и не сказал, что делать дальше, но я хотел бы…
Вохитика услышал, как мужчина вслепую совершил хватательное движение, но его пальцы зачерпнули воздух.
— Когда засветает, я отыщу тебя и размозжу твою голову камнем, — пообещал тот страшным голосом и перевернулся на другой бок. Другие тоже что-то проворчали и затихли.
Вохитика прокрался между лежащих тел как можно дальше от того, с кем говорил, пока не уткнулся в неровную стену. Разместившись под ней в три погибели, он попытался уснуть, но сердце все еще колотилось от данного ему обещания. Почему же здесь все такие злые?.. Отец вручил его не тому человеку, и в итоге он попал не в ту братию, как договаривались. Ему обещали спокойных и дружелюбных ребят. Или в самом деле во сне люди все одинаково недружелюбны?..
Мысли в голове Вохитики носились не медленнее искр, что высекались вокруг лица Матаньяна-Юло. Но удушливость и непроглядная чернота вокруг брали свое, зудящие веки смыкались. Вскоре он забылся в тревожном и томительном сне.
Глава 8
Сын Железа. Часть 2
Проходя мимо, кто-то пнул по его разбросанным ногам.
— Чего кулемки свои раскинул⁈ — гаркнул чей-то грубый голос. — На куницу что ли охоту затеял⁈ Так они в нашей дыре не водятся, зря стараешься, — довольный своей шуткой, голос хрипло расхохотался.
Еле разогнув затекшую спину, Вохитика заставил себя подняться. Вот уж он никогда бы не подумал, что сон способен не только не восстановить сил, но и изнурить еще больше. В дальнем углу ниши
