дам…
Вохитика поплелся назад, но тут из-за поворота стали один за другим показываться мужчины с корзинами и волокушами. Процессию замыкал коротышка.
— Хай-гуа!.. — крикнул он и тяжело размахнувшись, метнул свою клюку куда-то в сторону шутника. Та хлопнулась об насыпь буквально в локте Арно от его головы и звонко запрыгала по камню. Еле увернувшийся шутник заставил себя хохотнуть.
— Ханчхора⁈ — гортанно переспросил он, картинно разыграв удивление и комично почесав затылок.
— Вуга-а-йа-а!.. — надзиратель показал ему кулак и жестоко потряс, но к немалому удивлению Вохитики, его перекошенная рожа с усилием подавляла желтозубую смешинку.
Кирки застучали по скале быстро и несмолкаемо, будто пошел дождь. Марево пыли взошло, словно грозовая туча, и полностью заволокло собой небо. Плиты откалывались с громким треском и проклятиями корчащимися над ними мужчин. В этот раз Вохитика быстро сообразил, что их нужно оттаскивать с проходу и бросать в волокуши, тогда как другие тянули их за собой, отвозя неведомо куда и поспешно возвращаясь за новым камнем.
Отколотых камней хватало на всех, поэтому Вохитика больше не чувствовал себя глупо, мнясь без дела, и привлекая к себе гневливый взор коротышки. А тот стоял с пустым взглядом прямо на оживленном проходе, уперев жердь в землю и мешаясь другим. Но его обходили и объезжали по дуге, словно непреодолимый валун.
Влившись в работу, Вохитике какое-то время не было на что жаловаться, пока пустой живот снова не решил напомнить о себе. Надувшиеся было мышцы на руках, довольно крупные для подростка с его количеством рубежей мудрости, на глазах опадали и артачились продолжать работу. Тяжело дыша раскрытым ртом, пересохшим и раздраженным от серой пыли, он безуспешно пытался вспомнить, правильно ли понял слова отца о том, что на карьере должников полагается кормить, и еду им приносят и кладут чуть ли не в глотку. Он уже было хотел урвать момент и незаметно от надзирателя подобраться к шутнику с этим вопросом, как из-за поворота осторожно показалась телега, на которой гремели кувшины с водой и, судя по запаху, с кукурузным варевом.
Ели все лихо и жадно, хватая грязными пальцами комья каши прямо из общей тары. Но несмотря на звериный голод и резкие движения, мужчины держались друг друга уважительно, в отличии от вчерашних соплеменников, которых Вохитика видел на церемониальной арене. За руки никто не хватал, не царапал и не бил по ним, борясь за первенство.
Вохитике досталось с дюжину комьев обжигающей каши, прежде чем тара опустела. У матери он клянчил добавки, и всегда получал, но здесь же он скорее с голоду умрет, чем обратится с подобной просьбой к коротышке.
Запив остатки голода водой — благо той было в достатке, — он одним из первых вернулся к брошенным делам. Отец наказал ему, что на первых порах он должен удивлять всех своей жадностью к работе, и тогда ни у кого не возникнет вопросов об его пребывании в самой лучшей на всем карьере команде.
Кукурузное варево ненадолго оживило Вохитику. Но то что начало происходить дальше, стало его понемногу умертвлять. Выработка росла на глазах, а камень летел во все стороны, подобно стае саранчи, что однажды обрушилась на посевы их племени. Мужчины стонали, упираясь истощенными руками в только что выдолбленный свод, пока другие спешно его укрепляли толстой подпоркой из обожженной древесины. Куски плит становились все неудобнее — не сразу было понятно, с какой стороны к ним подобраться, чтобы ухватить, но мутный взгляд надзирателя побуждал к торопливым ошибкам и сорванной кожи на ладонях. Шутник больше не шутил и даже не ухмылялся. Упряжь от волокуши не выдержала и лопнула в руках носильщика, и коротышка столкнул его за это с уступа — благо тот в этом месте был не настолько крутым, и бедолага выжил. Кто-то сблеванул, забрызгав проход не прижившийся в животе кашей. Хлынул дождь, и стало еще темнее и невыносимее.
Вохитика стал все чаще поглядывать на небо, в надежде увидеть заходящее за кряду солнце, но морось истерично лупила по его глазам, требуя не отвлекаться от дел. Уставшие и распухшие от ссадин пальцы соскальзывали с мокрого камня. Коротышка что-то визгливо крикнул, и мужчины прекратили углублять нишу. Вместо этого они притащили однобалочные трапы и принялись вырабатывать скалу прямо над нишей. Конструкции были неустойчивы, и их шатало, по паре трудяг изо всех сил удерживали каждую, не давая горняку с киркой улететь вместе с трапом в пропасть. Надзиратель собачился, лупя жердью по стенке, призывая бить камень быстрее. Сквозь завесу пыли и звона железа Вохитика расслышал ворчание шутника.
— Да не будет здесь никакой руды, уродец. Смерти нашей хочешь, так и скажи… Хоть пару друзей успею за шкирку хватануть, чтоб одному лететь с обрыва скучно не было…
Отколотые плиты теперь падали чуть ли не вместе с горняками — не хватало равновесия, чтобы их удерживать. С дюжину мужчин вместе с Вохитикой поставили прямо под удары кирок и велели вытянуть руки, чтобы ловить камень. Мужчины рядом с ним мрачно переглядывались и сплевывали.
— Кто-нибудь, скажите этому тупорогому ублюдку, что если продолжим в том же духе, полкоманды подохнет, притом бездарно… Здесь нечего ловить, Поганьюн, скажи ему, ты же горняк-тактик…
Кем бы не был этот Поганьюн, он никак не отреагировал на просьбу, а продолжил, как и все, корчиться и лить пот от страха, что кого-нибудь сейчас осколком точно убьет. У Вохитики уже звенело в ушах от голода и усталости, руки сотрясались, но он их не смел опускать. И не напрасно. Камень прямо над ним вдруг крякнул, и горняк на трапе выругался, пытаясь замедлить его падение. Вохитика сумел упруго выставить ладони передо этой махиной и перенаправить ее полет точно в волокушу. Мужчины по бокам одобрительно присвистнули.
— Хорош!.. А следующий камень лучше так запусти не в сани, а прямо в тупорогую башку этого недомерка…
Вокруг заметно стемнело, и уже не было никаких сомнений, что солнце спряталось за горой. Коротышка шагнул к ним с какими-то распоряжениями, и Вохитика облегченно вздохнул — наконец-то их отправят отдыхать. Но хлесткий удар жердью по плечу быстро дал понять, что работа еще далека от завершения. Носильщики поменялись местами с подручными, встав под шатающимися на трапах горняками. Вохитика потащил за собой тяжеленную волокушу вслед за тем, кто плелся спереди. Он не запомнил маршрута, и даже не стал подсчитывать, в который раз он уже возвращается за новой ношей.
На карьер надвигалась ночь, а они все не заканчивали. Коротышка уже стоял с факелом, коротко вытянув его
