стихии.
— Это всё? — насмешливо произнёс, словно подначивая.
Я лишь возмущённо промолчала, стараясь удержать защитную структуру и сплетая новое заклинание. Хокон, казалось, наслаждался происходящим, как кот, играющий с мышью. Он вновь щёлкнул пальцами, и на его раскрытой ладони образовался маленький смерч.
Внезапно задребезжали стёкла, и через распахнутое окно на кухню влетел ветер. Вскинула руку в направлении потока стихии, ухватила тонкую магическую нить и вплела природную силу в своё следующее заклинание, которое тут же направила в аристократа.
Хокон закрылся одной рукой и без проблем погасил самое сильное из всех, которые я когда-либо делала, плетений. Утешением стало то, что и его сдвинуло с места, оттеснив к противоположной от меня стене.
— Хватит, Вивека, — произнёс мягко. — Успокойся и просто объясни, почему ты так категорично ко мне настроена.
Слова заклинателя разозлили меня ещё сильнее.
— Понятие чести и достоинства простым людям, по-твоему, чуждо? — яростно прошипела.
Подхватила кувшин и выплеснула воду, тут же сплетая из неё боевую структуру, так как, наконец, вспомнила её. В последнюю линию вплела воздух и швырнула рой ледяных игл в сторону заклинателя.
Хокон легко перехватил их все до единой и плавным движением вернул всю воду в кувшин, который притянул к себе с помощью магии воздуха.
— Отчего же, — качнул головой, отвечая на мой вопрос. — Я могу организовать всё так, чтобы никто не узнал. Дай только объясниться. — отставил кувшин, прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди, демонстрируя, что отказывается сражаться.
— Да какие могут быть неведомые мне объяснения⁈
Швырнула в Хокона очередное воздушное плетение, а он нарочито лениво развеял его на полпути к себе. Я же окончательно потеряла остатки благоразумия (хотя, какое может быть благоразумие в происходящем безумии?), разбила структуру щита и, переплетая освободившиеся воздушные нити в боевые заклинания, направила ряд заклинаний в Хокона, еле слышно шипя.
— Таким, как ты, всегда мало силы, мало власти. Мало просто возвышаться над остальными. Нужно непременно указать обычным людям на их место. А если кто-то недостойный, по вашему мнению, обласкан Асами, нужно непременно ограничить, а лучше отобрать его дар вовсе! Разрушить жизнь, подтолкнуть к пропасти, обречь на гибель! Считаете, что исключительно благородные способны приблизиться к бессмертным. А ты не задумывался, что, может, только непомерное эго знати препятствует кому-либо из простых достичь совершенства небожителей⁈ — вываливала на Хокона всю свою многолетнюю боль. — Из-за таких, как ты, я стала сиротой. Из-за аристократов папа отказался от своей личной жизни, чтобы воспитывать меня — совершенно чужого ему ребёнка. Действия людей, подобных семье Хаоран, привели к тому, что моя мать с выжженной дотла магией погибла в зимнем лесу Исфьорда. А теперь ты предлагаешь мне покровительство⁈ И в качестве кого⁈
Краем сознания понимала, что глупо Хокону предъявлять за чужие преступления. Можно было бы указать лишь на его личные недостатки. Но высказать накопившееся, не боясь последствий, я могла только ему.
— Знаешь, я хорошо училась, — поняв, что силы меня покидают, села на стол, скрестив ноги, упёрлась локтями в колени и опустила лицо на ладони. — Никто не говорил напрямую, за что заклеймённым артефактами регулярно платят из казны, но это всё-таки не секрет.
— Платят? — глухо переспросил Хокон.
Я вздрогнула. Голос заклинателя меня осадил и вернул в реальность.
Приподняла голову и посмотрела на Хокона внимательно. Он выглядел каким-то подавленным. Ни ухмылочки на идеальных губах, ни надменной небрежности в позе. Плечи опущены, лицо бледнее обычного, взгляд растерянный. Что ж, заклинаниями не победила, однако, оказывается, слова могут ранить не хуже.
* * *
— Таким, как я, после учёбы до самой смерти платят. Это, — коснулась артефакта. — Знак сделки с империей. Обязательный для магов из простых людей. Благословлённый Асами ребёнок — ребёнок с сильным магическим даром — должен научиться управлять своей силой. И обязательно при помощи наставников. И если вы, знатные, выкладываете требуемую сумму за обучение, то за нас, простых, выплачивается из казны. Взамен с помощью этого артефакта у нас постоянно забирают часть магии, направляя её на благо империи.
— Ты говоришь, что это плата за обучение, — нахмурился заклинатель. — Так почему артефакт до сих пор на тебе, если учёба завершена?
— Хороший вопрос, — едко улыбнулась. — Снять артефакт полностью невозможно, — пояснила. — Только заблокировать. Но просто так, по просьбе носителя этого не делают. Ритуал сложный, требующий высокой платы. Кстати, чтобы надеть, плата тоже берётся с мага, — с мрачным удовольствием поделилась результатом своих исследований. — Людей с чёрными артефактами ты наверняка встречал и знаешь, как в их случае был расторгнут договор с империей. Если быть точнее, его перекупили, — сама себя поправила. — Почерневший камень — это знак того, что сила идёт к другому магу или заклинателю. Не знаю почему про свойства артефактов подробно не объясняют. Изучать вопрос редко кто берётся самостоятельно. Поэтому большинство верит в активно распространяемую в народе версию, что артефакт — просто ограничитель и проверка неблагородного мага на добродетель. Когда камень артефакта синий — это значит, что маг не из знатного рода и что он получает помощь от империи, чтобы не заниматься преступными делами. Вот делать нам больше нечего, как становиться преступниками, — проворчала недовольно. — Если камень чёрный — человек пренебрёг даром Асов и согласился на тёмный ритуал ради обогащения. Крайне редко можно встретить красные камни, но вот о них, увы, информация в закрытом доступе, — недовольно пожаловалась.
— А если артефакт белый?
— Маг достойно служил во благо империи, и Асы наградили его большей силой, — торжественно произнесла, фыркнула и продолжила обычным тоном. — На самом деле это значит, что человек смог выкупить свою силу путём выполнения ряда поручений империи и вернул право распоряжаться ей самостоятельно. Встречал такого? — заинтересованно посмотрела на Хокона.
— Да, — кивнул. — Но не придавал этому значения. Он один из совершенствующихся. Я ещё был удивлён, как заклинатель вдвое старше меня только приступил к азам.
Досадливо скривилась, посчитав, сколько несчастный шёл к свободе. Если он вдвое старше Хокона, значит ему почти полсотни, и на выкуп своей собственной магии он потратил около тридцати лет.
— А до тех пор, пока сила не выкуплена, империя платит за поступающую ей магию, — продолжила просвещать Хокона. — Большинство выбирают этот путь. Ничего делать не надо и живёшь достойно, плюс есть некоторые привилегии.
