знаю, что там может происходить с другими, – Джереми развернулся лицом к Кренделю, – могу отвечать только за себя. Я не убивал Марека, – тусклым, безнадёжным голосом повторил он.
– Вы хотите, чтобы мы доказали вашу невиновность, правильно я понимаю? Тогда придётся рассказать, как было на самом деле, ничего не скрывая и не придумывая. Мне нужны детали, иногда от них зависит всё расследование.
Наблюдавший за Джереми Тимур проникся уверенностью и почти почувствовал, что тот никого не убивал. Было в нём какое-то врождённое благородство, которое нельзя сымитировать. Оно отличало его поведение, движения, разговор. Какая-то неуловимая печать честности и нравственности, так редко встречающаяся у людей.
– Так что же произошло? Расскажите всё, как помните.
– Понимаете, Тим… Можно я буду вас так звать? – с грустью начал Джереми.
Тимур молча кивнул, доставая блокнот и карандаш.
– Получилась очень странная история. И я уже не знаю, где правда, а где ложь. – Мужчина задумался, уставившись в одну точку. – Всё так непонятно… У полиции своя версия, у меня – другая.
– Вы расскажите то, что помните, а о мнении полиции поговорим потом. – Тимур пошевелился, словно собирался поменять позу, но почему-то передумал и только улыбнулся краешком губ. – Мы вам поможем, не сомневайтесь.
Крендель скептически фыркнул и снова запрыгнул на тахту.
– Так вы мне верите? – На лице Джереми, сменяя друг друга, промелькнули недоумение, радость и неуверенность в том, что он всё понял правильно. Но, встретив открытый взгляд Тимура, сосредоточенно нахмурился. – За неделю до убий… всего этого, – по его лицу пробежала болезненная гримаса, – я познакомился с молодой парой – Дайзи и Рудольфом Дайсон. Прекрасные люди, умные, воспитанные, любители поэзии и музыки. – Он потёр пальцами виски и замолчал.
– Говорите всё, как было на самом деле. То, что вы расскажете, никогда не выйдет за пределы этого дома, – напомнил ему Тимур. – Постарайтесь вспомнить каждый день.
– О да. Понедельник… Я был на спектакле, шла пьеса «Лоскутное небо». При выходе из театра на меня налетел молодой человек и выбил из рук шляпу. Дайзи тогда ещё его пожурила, какой он, мол, увалень. Так мы и познакомились. Я проводил их до съёмной квартиры. Они оказались из Двадцать восьмой параллели, приехали к началу театрального сезона. Договорились встретиться на следующий день и сходить в только что открывшийся ресторан. У меня не так много друзей, круг общения всегда сводился к семье Марека, поэтому я был рад знакомству с молодой весёлой парой. Месяц был тяжёлый, мы долго заключали контракт с одной из фирм, и всё наконец-то разрешилось выгодной сделкой. Было что праздновать. Ресторан мне понравился. Знаете, такой маленький, уютный, посетителей мало, готовят отлично. Это был вторник, – Джереми потёр переносицу. – В среду я не смог с ними встретиться из-за деловых переговоров, а в четверг они предложили сходить в салон предсказаний. Я тогда посмеялся ещё, что не верю в пророчества, и отказался принимать в этом участие. В пятницу мы снова не виделись, теперь уже по причине занятости Дайсонов, а в субботу я весь день был на встречах. В воскресенье мы погуляли по набережной, как раз был День города, и договорились, что следующим вечером снова посидим в ресторане, отпразднуем отъезд моих новых знакомых. – Джереми запнулся и потемнел лицом, подыскивая нужные слова.
– Он погиб в воскресенье? – помог Тимур.
– Полиция утверждает, что я пришёл домой в три часа ночи, прошёл на половину Марека через общую дверь и ударил его ножом. Звучит так, будто убить человека мне так же легко, как заключить договор: пришёл, махнул подпись и отправился спать, – Джереми передёрнул плечами. – Но я не мог этого сделать!
– Почему? В жизни всякое случается: повздорили, затаили обиду, – наигранно простодушно подначивал Крендель. – Тем более Алания – первая любовь – каждый день на глазах. Вы завидовали их счастью. Такое бывает. И… не выдержали.
– Нет, – Джереми отрицательно покачал головой, в его глазах мелькнуло изумление, подбородок дёрнулся. – Чтобы убить человека, нужно его ненавидеть или злиться на него. Я никогда не испытывал и капли вражды по отношению к Мареку. А Алания для меня просто друг – и ничего более, – он говорил ровно, почти без эмоций.
– Что сказала полиция? – Тимур внимательно смотрел на мужчину. Возможно, спокойствие связано с тем, что он уже понёс наказание за содеянное и подвергся психической обработке. Ведь не зря же его отпустили и теперь он живёт вместе с семьёй Марека.
Тимур даже представить не мог, что Джереми чувствует каждый день, встречаясь с женой и сыном друга. Теперь он понял, насколько жесток и справедлив этот закон Амальгамы. Более тяжёлое наказание и придумать сложно – всю оставшуюся жизнь нести бремя вины в кругу людей, которые тебя, вероятно, никогда не простят.
– У них совсем другие сведения об этой истории, – печально усмехнулся Джереми. – И вы не представляете насколько. В течение той недели меня видели сначала в баре «Одинокий причал» на краю города, где в основном собираются люди, связанные с контрабандой, а я якобы пытался купить там медленнодействующий яд. Потом вечером в парке, где я будто бы рыдал на плече незнакомого человека, рассказывая о своей любви к Алании и выкрикивая угрозы в адрес Марека. Но я не был ни в одном из этих мест.
– Уверены? – уже с интересом посмотрел на него Крендель.
– Ну, если только я мог раздвоиться, – безучастно ответил Джереми.
– Подождите, – Тимур сдвинул брови, – у нас есть две совершенно разные версии одной и той же истории, я правильно понимаю?
– Не просто разные, а кардинально противоположные, – хмыкнул Крендель.
– Я хочу знать правду, – твёрдо сказал Джереми. – Для меня это очень важно, не могу я с этим жить… с кровью Марека на руках.
– Но всё же очень просто: у вас есть свидетели, почему полиция их не допросила? – удивился Тимур.
– Они исчезли.
– Как?
– Вот так. Оказалось, что того ресторана в Амальгаме вообще никогда не было. На празднике меня никто не запомнил – столько народу, неудивительно. Квартиру Дайсоны не снимали. И регистрацию пара с такой фамилией в Астральной башне не проходила. Понимаете? Их в природе не существует!
– Что-то я запутался, – недоумённо посмотрел на Джереми Тимур. – Так вы встречались с ними или нет?
– Встречался.
– А полиция утверждает, что ваша история просто выдумка, – сощурился Крендель. – Помню это дело. Оно очень заинтересовало Агату.
– Тем более мы берёмся за него, – решительно произнёс Тимур. – Где найти мужчину, у которого вы рыдали на плече?
– Не знаю, – Джереми вздохнул и устало потёр глаза.
– Тогда мы посетим места, где вы бывали с Дайсонами, – уверенно заявил Тимур.
– Конечно! – Джереми подскочил, не скрывая радости. – Куда сначала?
– Туда, где жили ваши новые друзья.
Квартира, которую снимали Дайсоны, находилась далеко от аллеи Серебристых каштанов, но они всё же решили прогуляться пешком. Стоял прекрасный солнечный
