пауза. Где-то рядом с воротами, в сером мареве пыли, слышался глухой рык генераторов и далёкие хлопки. Патруль отрабатывал по монстрам, снующим на ближайших улицах. Мир за стенами лагеря был всё тот же: живой, враждебный и терпеливый, ждущий, когда кто-то оступится.
— Командир на месте. — коротко бросил Ворон. — Поехали.
Пара бойцов подбежали, и потянули ворота, издавшие металлический стон. Сквозняк влетел в броню через люк, принеся с собой запах выхлопных газов. Водитель дал обороты, машина качнулась и медленно потянулась вперёд. Шины, уставшие и в микротрещинах, поскрипывали на крошке обломков. По крыше тихо звякнуло, кто-то вдалеке, скорее всего, выстрелил по твари.
— Командир. — обратился боец, который наполовину выглядывал в люк, и руками держался за ручки станкового пулемета. — Впереди чисто, поставили бронебойные-трассеры.
— Восьмой, сколько гранат к РПГ? — Ворон не повышал голос, и спокойно собирал информацию с подчиненных. А их общий командир, капитан Никаноров, просто молча сидел, и с закрытыми глазами что-то обдумывал.
— Штук шесть. Но у нас есть АГС, так что на крайний случай подавим, да уйдем… — задумчиво пожевал Восьмой губу, и кивнул каким-то собственным мыслям.
— Командир, у нас ещё гранаты есть. — вставил пятый, которого Хан поднял буквально не так давно из лазарета. — Так что прорвемся. — улыбнулся он, откидываясь назад, и пальцами перебирая пару гранат на разгрузке.
— Вот бы не пришлось все это использовать. — пробурчал Четырнадцатый, который сегодня отвечал у них за связь. И наконец, найдя канал на рации, он проговорил в неё. — «Два-один», помощь на маршруте. Подход десять минут. Держитесь.
Эфир ответил лишь шипением, но оно быстро сменилось на хриплый голос, который, судя по всему, давно не знал сна:
— Принято. Подавляем огнем, из двух Альф, одна исчезла. Прием, как принято? Повторяю! — срывался голос на легкий крик. — Одна Альфа пропала. Вторая стоит за толпой мелочи, не двигается.
— Принято. — сказал Ворон, кидая короткий взгляд на капитана. Тот лишь кивнул, отвечая на немой вопрос. — Если что, бросайте броню, и отходите в здания. Бегите нам на встречу.
БТР бодро катил по городу. На фоне серо-бурой каши, где всё было пыльным и присыпанным землей. Слева от него тянулся фасад здания, которое когда-то было небольшим театром. Рваные баннеры ошметками свисали, рекламируя какое-то представление. А справа были развалины городского парка.
Внутри салона продолжила шевелиться жизнь. Та самая, настоящая. Кто-то из бойцов поправил плечевую лямку, а другой тихо перезатягивал разгрузку. Привычка, ставшая нервным тиком. Двигатель урчал, явно желая привлечь собой побольше монстров. Но, к их огромному счастью, эта зона почти в полном объеме была ими же и зачищена.
— Как там у Хана дела? — спросил пятый, явно лишь для того, чтобы не слушать, как за бортом свистит ветер. — Говорили, что он уже часов тридцать из операционной не выходит.
— Да в порядке, ему не привыкать уже. — быстро отозвался Никаноров, открывая глаза. — Снова будет ругаться, что мы ему новую работу притащим, и опять не дадим выспаться.
— Главное говорить ему это в бронежилете, чтобы его того, не переклинило. — передернул плечами Четырнадцатый, вспоминая явно что-то не самое хорошее.
Ворон засмеялся, видимо, тоже зная о чем говорил его товарищ. И прилип к триплексу, улавливая ближайшие ориентиры.
На перекрёстке главной улицы стоял перевёрнутый автобус. На боку логотип городского зоопарка, возле дверей обугленные сумки, сваленные в одну кучу.
Грязь ложилась на эти вещи равнодушно и ровно, как снег зимой на холодную землю. Их мехвод аккуратно вывел броню между бетонными кусками и застывшими остовами автомобилей.
— Не люблю это место. — сказал Восьмой.
— А тебе и не надо любить, надо работать. — Ворон привычно возвращал бойцов к задаче, сразу потушив лишние разговоры.
Поворот на соседнюю улицу, название которой очень походило на десяток других. Когда-то она была оживленной, по ней сновали стайки студентов и рабочие из соседних офисов. А теперь тут было всё разбито.
На стенах виднелись метки, которые оставляли их разведчики. В большинстве хорошие. Но иногда виднелись и предостерегающие.
— «Три-семь», где вы, черт возьми? — шипел эфир. — У нас двое триста, и, кажется, Альфа зашевелилась!
Услышав истошные крики о помощи из рации, Ворон быстро оказался у мехвода.
— Родной, выжми все, мать твою, выжми все и двигай быстрее! — рука мужчины впилась в ключицу водителю, от чего того передернуло.
— Слышим вас. — сказал их связист. — Уже на подходе. Заходим с западной стороны, по факту видимости откроем огонь на подавление. — Никаноров сделал несколько жестов, и Четырнадцатый повторно активировал рацию. — Убедитесь, что сектор чист для огня.
— Если видишь крутую яму после водостока, объезжай слева. — раздалось от Ворона. — Как раз с той стороны будем заходить. И маякни нам сразу.
— Принято. — бросил их водитель.
— Слышал про Рыбку… — пятый замялся. — Я… просто… Кто теперь за технику отвечает?
У Никанорова и Ворона сразу опустились глаза, и темные пятна залегли сверху вниз.
— Все. — отозвался Четырнадцатый. — Там теперь каждый по чуть-чуть. Зам то его тоже… — боец прошептал, и тут же остановился.
Тишина в ответ была удручающей. Все помнили, как Рыбка возился часами над техникой, как ругался с железом, как шёл туда, куда его не хотели пускать. И как не вернулся. Память внутри них была липкой: от неё не отмыться, и она не хочет отпускать.
— Отставить, я же говорил. — коротко сказал Ворон, сбрасывая с группы этот тяжелый ком.
Восьмой, не отрываясь от прицела, проверил сектор справа. Пятый нервно перебросил ремень автомата, выискивая удобный хват. Четырнадцатый щёлкнул тумблером, выводя связь на общий канал.
— «Два-один», это «Три-семь». Подходим к вам. Состояние? — отстучал он в эфир.
— Дерьмовое. — хрипнул голос из динамика. — Пулемет умер, тут ещё и с юга начали лезть. Раненых оттащили в подвал, двойка, оба тяжелые.
Ворон кивнул, даже не глядя на Четырнадцатого.
— Понял. Пятый, готовь дым по моей команде. Восьмой, фиксируешь движения на крышах.
БТР вкатился в узкий проезд. Слева громоздились остовы фургонов, справа — дом с пустыми глазницами окон.
Место, которое удерживала группа «Два-один» показалось сразу. Одна из их машин была перевернута, а рядом что успели нагромоздить бойцы, валялось в хаосе. За лежащим БТР маячили три фигуры: один с гранатомётом, двое других отстреливались из автоматов. А рядом с ними, в другую сторону, огонь вела ещё живая машина.
— Пятый. — Ворон чуть повернул голову. — Дым.
Чека звякнула. Серый туман, смешиваясь с пылью, пополз в сторону группы. Восьмой дал короткую очередь по крыше, высекая из тени каменную крошку.
Ворон первым вынырнул из десантного люка и запрыгнул в подвал. Тот встретил сыростью и резким запахом крови. На полу лежала двоица. Один очень
