бледный, с наложенным жгутом выше колена. Второй похрипывал, от чего его грудь ходила неровно и нервно.
— Этих двоих, срочно грузим. — бросил он, не тратя времени на приветствия.
Пятый подхватил носилки, мышцы затряслись, но он выровнялся. Никаноров шел рядом, удерживая маску на лице раненого. Сверху затрещал воздух. Скорее всего это Восьмой отработал по верхам, где любили заседать монстры, выбравшиеся из собственного заточения. Ворон ускорялся, понимая, что каждая секунда может стоить им жизни.
Первого занесли в броню. Восьмой вновь провёл пулеметом по крышам, стреляя на чистое подавление, и в попытках отбить даже мысли о нападении на них. Вторая вылазка вниз прошла быстрее, но на лестнице Пятый услышал тихое поскребывание, ему показалось, что кто-то протянул когтями по бетону. Он стиснул зубы и потащил второго раненного без остановки, и как можно быстрее.
— Четырнадцатый, командуй им на отход! — Ворон грохнул ладонью по переборке. — Давай-давай! Не глуши, отходим потихоньку.
БТР дёрнулся и рванул назад. В переулке, на краю крыши, показалась высокая тварь. С матово-синей кожей. Она наклонилась, вдыхая окружающий её запах.
— Восьмой! — рявкнул Никаноров, отстреливая монстров, которые подбирались к первой группе.
Пулемет взревел. Тварь сорвалась вниз, цепляясь за водосток и метнулась к ним, но белая вспышка ослепила её. От чего уродец рухнул на асфальт, пытаясь тут же подняться. Но следующая очередь с парой гранат размазали ту по мостовой.
— «Два-один», уходите за нами. Как слышно?* — Четырнадцатый тараторил в эфир, не глядя. — «Два-один», «Два-Один!» Двоих приняли, отходите за нами!
В наушниках, сквозь треск помех, кто-то шепнул:
— Принято. Отходим.
После чего издалека было заметно, как троица бойцов отступала к БТР-у, медленно сдающему назад, прямо в их переулок.
Глава 14
Под лестницей перехода было выдолблено помещение, которые обитатели станции называли «Баром». Однако, большинство делали это чисто по привычке из прошлого.
На деле же, это была часть зала, которую перегородили деревянными брусьями и дверью, вырванную из какого-то вагона. Столешницы были сделаны из кусков различного хлама. А их ноги из перевёрнутых канистр, когда-то служивших то ли буржуйками, то ли емкостями для технических жидкостей. Сейчас уже это было не ясно.
За большой и длинной стойкой, расположился слегка седой мужчина. Его руки были похожи на корни, которые обвивали подобие самовара. Откуда он лил то, что здесь звали чаем. За спиной у него мигали лампы, отдаваясь на стенах разными оттенками света.
Артём сидел в дальнем углу, спиной к несущей стене. Его лопатки упирались в холодный мрамор. А где-то сбоку сочилась вода, падая каплями в жестяную банку, выбивая точный ритм, который уже многим тут успел надоесть.
Рядом с ним сидела Алиса. Обхватывая кружку ладонями, в попытках согреть пальцы, задубевшие после целого дня работы. За прошедшее время она сильно изменилась, губы её пересохли и потрескались, а под глазами пролегали синеватые тени. Можно было заметить, как на правом виске прилипла прядь волос. Весь её вид кричал об усталости.
— Как он? — спросил Артём, не поднимая глаз от собственных рук. Голос его был новым для сестры. Да и для самого парня. Он просто не заметил, как тот сел за ночь, пока шли боевые действия в туннелях. А по его ощущениям, горло было забито пылью и грязью.
— Температура всё ещё держится. — девушка двигала кружкой по столу, то пододвигая её ближе к брату, то возвращая обратно к себе. — Врач сказал, что кровь хоть и удалось перелить, но организм сильно ослаб. — у девушки немного осунулись плечи, и она подняла свои глаза на брата. — Дали жаропонижающее. Нужен покой… антибиотики и хорошее питание. — она криво усмехнулась. — Но где все это взять?
Артём задумчиво кивнул, понимая, что ситуация совсем не радужная. Если уж так реагировала Алиса. То как вообще чувствует себя мама? Парень рефлекторно дернул плечами, которые болели так, словно по ним прошлись кувалдой.
Пальцы до сих пор ощущали отдачу карабина, а в висках… в висках было пусто. Там, где должен быть сон, застряли ночные воспоминания: туннель, крики, вспышки выстрелов. Их спешное отступление назад. И Вадим, белый, как мел, тянет его за разгрузку в сторону.
— Я… я попробую что-то придумать. — тихо вымолвил он, наконец отвечая на вопрос сестры. — А мама, как она? Спрашивала про состояние отца? — сменил он тему, чтобы не грузить сестру мыслями о том, как выпутываться из сложившейся ситуации.
— Да, спрашивала. — ответила Алиса, и в голосе мелькнули тёплые нотки. Она вспоминала ту близость, которая была у родителей, и не могла не улыбнуться. — Сперва про его состояние, потом про тебя. Но я пока ей ничего не сказала. — девушка покачала головой, и опустила глаза в чашку. — И доктора просила, чтобы он ничего не говорил.
— Молодец, пока и не надо. — похвалил её Артём. — Постарайся постоянно быть с ней. — молодой человек залез рукой в задний карман, и выудил оттуда какие-то жетоны.
Окинув взглядом шумное помещение, где в одном месте можно было услышать разговоры, а в другом тоскливое завывание прошлых музыкальных хитов, парень схватил руку девушки и вложил туда круглые предметы.
— Возьми. Купи еды, да и если получится, сделай отцу условия получше.
Алиса дернула на себя рукой, и открыв сжатый кулак, обнаружила там пару десятков жетонов, которые давали доступ на станции к некоторым «благам».
— Но… откуда? — только и вырвалось у неё.
— Где взял — там уже нет. — улыбнулся в ответ брат.
В этот момент, их внимание привлек спор троицы около стойки. Нет, спор был не громким, скорее каким-то… злым? Слова короткие, острые, вбивались как гвозди.
У одного на груди висел жетон, скорее всего один из сослуживцев Артема. А у второго какие-то детские варежки, прицепленные к ремню. Третий держал кусок плотной бумаги: на которой виднелись тонкие линии тоннелей.
Один ход был перечёркнут жирным крестом. Рядом с ними кто-то сухо закашлял, с некоторым надсадом.
— Люди срываются всё чаще и чаще. — сказала Алиса, глядя в ту же сторону. — Вчера та женщина с перехода… помнишь? Сегодня по-тихому собирала вещи. Сказала, что тут небезопасно, и она пойдёт куда-то «вглубь».
— Вглубь… — отозвался Артём. — Как бы не хуже. Да и не думаю, что её выпустят от сюда. — он покачал головой, и криво улыбнулся.
Слева, возле стойки, кто-то опрокинул кружку. Вязкая жидкость растеклась по столу, запах мокрой травы смешался с сигаретным дымом. Пара человек машинально подняли головы, но тут же вернулись к своим делам. Бар снова погрузился в глухое гудение голосов и редкие кашли.
Алиса откинулась на спинку хлипкого стула,
