А то в следующий раз… Как говорится: кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет.
Облюдок как-то странно поглядел на участкового – не то с жалостью, не то с удивлением.
– Так что, согласен? – спросил мальчишка, снова обращая на себя внимание подменыша.
Тот посмотрел на протянутый кошелёк.
– А как я её достану? – невесело усмехаясь, поинтересовался облюдок. – Кто мне такую цену назначит, чтобы вызволить её оттуда? Из кошелька достать можно только то, что назначено в уплату.
– А, понял! – согласился мальчик. – Вот кошелёк мой, а в нём, что попросишь, есть.
Облюдок подобрался, оглядел своих пленителей – не обманут ли? Произнёс громко и чётко:
– Верни мне мою маму.
Мальчик приоткрыл кошелёк. Из него донёсся то ли стон, то ли плач. Мальчик кивнул в сторону своей мамы, которая без сознания лежала на крыльце. Намекнул, что ждёт, когда подменыш выполнит свою часть соглашения.
Облюдок сделал замысловатый жест рукой, и женщина тут же встала. Как во сне спустилась с крыльца, подошла к мальчику, встала рядом, не приходя в сознание.
– На счёт «три», – предложил облюдок.
И они вместе стали считать:
– Раз… два…
На «три» мальчик бросил облюдку кошелёк, тот поймал его и сию секунду исчез. Мальчик обернулся, боясь увидеть, что подменыш обманул его. Но страхи оказались напрасны: рядом стояла мама. Она всё ещё была очень бледна, но смотрела на сына ласковыми глазами.
– Егорушка!
– Ты узнала меня! – обрадовался Егор и бросился маме в объятия.
– Да как же я могу тебя не узнать? Я же мама твоя. Я имя тебе давала, – ласково заворковала мама, обнимая Егора. – Что у тебя с лицом?
– Да так… Подрался.
– Ой, горе ты моё!
Егор крепко-крепко обнял маму.
– Мама, я тебя очень люблю. И сестрёнку тоже. Ты не думай, я очень рад, что теперь не один у тебя буду.
– Ты откуда знаешь? Я же никому не говорила, – удивилась мама.
– Я потом расскажу. Пойдём в дом, тебе отдыхать нужно. Тётя Лада, Сан Саныч, пойдёмте! Я вас чаем напою.
– Ну, если только чаем… – согласился участковый, заговорщицки подмигнув Прохору.
Затем они вошли в дом, Егор сам растопил самовар и накрыл стол, не позволив маме даже пальцем пошевелить. Потом пили чай, разговаривали о пустяках и постепенно забыли о треволнениях, которые пришлось им пережить этим утром. То ли потому, что всё ещё продолжали действовать чары подменыша, то ли оттого, что некто мохнатый, да кое-кто лохматый, да вместе с наполовину лысым постарались. Все битву с подменышем забыли. Все, кроме Егора.
18
Следующие несколько дней были полны забот: Егор помогал деду разбирать руины сарая, сортировать и складывать доски, расчищать фундамент. Они решили: раз уж всё равно придётся строить заново, то надо бы немного изменить планировку. Разобрали печку и, натянув между колышками нитку, отметили место, на котором будет возведена новая. А ночью кто-то топал по двору и хрипло ворчал что-то про новые порядки и умников, которые собрались их устанавливать. Утром колышки поменяли своё расположение, вернувшись на место, где стояла прежняя печка, но площадь будущей печки заметно увеличилась. Прохор хотел было опять всё переменить по-своему, но Егор уговорил, что так будет лучше.
Никто из мохнато-лохматой троицы больше Егору на глаза не показывался. Но время от времени он замечал приметы их присутствия рядом: то вдруг забытые инструменты оказывались в нужный момент под рукой (это Домовойко привет передавал), то старые гнилые доски, которые годились только на выброс, вдруг стали почти как новые (это Жихарь заботился о своём будущем новом доме). А вот от Коргоруша вестей не было…
На четвёртый день дед объявил, что должен подсчитать материалы и прикинуть, как ловчее приступить к строительству, и распорядился, что нынче у Егора выходной. Вот тогда-то мальчик решил во что бы то ни стало отыскать своего лохматого приятеля. Что-то подсказывало ему, что он найдёт Коргоруша на том же месте, где они познакомились. И Егор отправился в яблоневый сад.
Что ж, дорога была хорошо знакома, погода по-прежнему стояла отличная, настроение было приподнятое. На этот раз он играл в угадайку не с заборами, а с шагами: измерял взглядом расстояние от себя до чего-нибудь приметного (ну, например, столба или камня), загадывал, сколько идти шагов, закрывал глаза и считал. Тут важно было не только угадать количество, но и не влезть при этом в придорожные кусты репейника или не удариться носом о тот самый намеченный столб.
На подходе к магазину Егор бросил игру, вспомнив, как предостерегал его Сан Саныч насчёт открытого колодца. И точно, напротив магазина стояли рабочие. Вместе с участковым смотрели в колодезную яму, и вид у них был раздосадованный.
– Здравствуйте, Сан Саныч! – поздоровался мальчик.
– И ты, Егор, не хворай, – ответил полицейский.
Мальчик пожал руки рабочим – все были из местных, деревенских.
– Ну, какие новости на нашем канале? – спросил он, пародируя участкового.
Мужики засмеялись, а Сан Саныч прищурился и погрозил пальцем – мол, соблюдай субординацию. Но всё же решил поддержать шутливый тон разговора:
– Да вот, Егор… Батькович… Или как там тебя по отчеству?..
– Можно просто: ваше сиятельство, – милостиво дозволил Егор, чем заслужил незлобивый подзатыльник.
– Так вот, Егор Батькович, – продолжил Сан Саныч, – думаем, как быть: совсем вода из колодца ушла. До того как ремонт затеяли, это был, понимаешь, самый полноводный колодец, и вода в нём была вкусная…
– Это точно, – подхватил кто-то из мужиков.
– Первое дело, если с утра после вчерашнего маешься… – поддакнул второй.
– Ну-ну! – оборвал участковый несанкционированный обмен житейским опытом. – Вы, мужики, это потом обсудите. Между собой.
– Так что скажете, ваше сиятельство? Какие у вас соображения будут по этому вопросу? – снова обратился он к Егору.
Егор заглянул в колодец. Крикнул в него: «Эгей!» Понюхал воздух на четыре стороны света и изрёк:
– Кое-кто, не стану показывать пальцем, на старице рыбу сетью ловит. Вот водяной и рассердился, забрал воду из колодца. Не вернёт, пока не прекратится безобразие.
Сан Саныч оглядел присутствующих. Все невольно сделали шаг назад.
– Ну сколько можно-то, мужики?! – укоризненно вопросил участковый и прибавил ещё несколько слов, проговорив их только губами. – Ведь сколько раз договаривались, чтобы в старице сети не ставить!
Мужики забубнили, заворчали, задёргали плечами – мол, честное слово, это не они. Но Сан Саныч знал, что ещё до ночи сети из старицы исчезнут как по волшебству.
– А ещё! – снова подал голос Егор. – К двум ивам нужно принести зажаренного петуха и оставить на берегу. Ну и запить
