хотя он всегда выглядел тихим и невозмутимым, был на самом деле крутой нрав. Он… огрызнулся, что они с Брайаном просто болтали и что обсуждать тут больше нечего”.
Легко упустить из виду, что Брайан был всего на шесть лет старше Джона: ведь в 1961-м двадцать семь лет считались уже почти средним возрастом, и его отношение к “Битлз” было скорее отцовским, чем деловым. Все четверо стали для него заменой собственных детей, о которых гей в ту эпоху и мечтать не смел. И этих детей он мог любить – без риска осуждения и без чувства вины. И хотя это слово звучало все менее уместно, он неизменно продолжал называть их просто “мальчиками”.
Брайан понимал: лучший способ доказать “мальчикам” свою менеджерскую состоятельность еще до подписания бумаг – это обеспечить им контракт на запись. Дело казалось довольно простым: сеть магазинов NEMS обладала большим весом на рынке звукозаписи на северо-западе страны.
Из множества фирм, логотипы которых украшали его отдел, он выбрал Decca – крупнейший и самый известный британский лейбл, в каталоге которого были представлены и поп-звезды вроде Томми Стила, Билла Хейли с его Comets, Бадди Холли, Литтл Ричарда, братьев Эверли и Дуэйна Эдди, и вечная классика джаза – Луи Армстронг, Бинг Кросби, Сэмми Дэвис-младший, Билли Холидей и оркестр Гленна Миллера.
По настоятельной рекомендации собственного отдела продаж руководство Decca согласилось прослушать Beatles, предварительно отправив молодого продюсера по имени Майк Смит в мерсисайдскую глушь – посмотреть на них вживую в клубе Cavern. Смит дал положительное заключение, и официальное прослушивание было назначено в лондонской студии Decca на 1 января 1962 года.
Прослушивание начиналось в 10 утра, а это означало, что ехать в Лондон надо накануне, в жуткую холодрыгу и снегопад. Брайан, преданность которого “мальчикам” не простиралась настолько далеко, чтобы делить с ними место в неотапливаемом фургоне Нила Аспиналла, отправился в Лондон отдельно, в купе первого класса.
Нил никогда раньше не ездил в Лондон за рулем и несколько раз сбился с пути, так что путешествие, которое должно было занять около пяти часов, затянулось на десять с лишним. До скромного отеля в квартале Кингс-Кросс они добрались лишь поздно вечером, когда столица уже вовсю праздновала Новый год. Брайан собирался остановиться у своей тетушки в Хэмпстеде и должен был снова увидеться с ними лишь на следующее утро.
Они встретили новый год, в котором их уже поджидала слава, шатаясь по праздничным улицам Вест-Энда, дрожа от холода в своих тонких пальтишках, в поисках места, где можно было бы недорого поесть. Джорджу навсегда врезался в память момент, когда он впервые увидел в витрине обувного магазина Anello & Davide остроносые сапожки с эластичными вставками по бокам и скошенным “кубинским” каблуком – будущие “битловские шузы”.
В какой-то момент к ним подвалили двое мужиков и предложили нечто под названием “травка”, с условием, что они все вместе смогут “курнуть” это в фургоне Нила. Ливерпульцы поспешно ретировались.
Сессия на студии Decca в Уэст-Хэмпстеде, на которую они явились на следующее утро вместе с Брайаном, не задалась с самого начала. Продюсер Майк Смит заставил себя ждать, а когда он явился – в тяжком похмелье после новогодней вечеринки, – то немедленно забраковал их усилители и настоял на том, чтобы использовали непривычные и некомфортные для них студийные.
Тем не менее, несмотря на этот холодноватый прием, они записали пятнадцать песен, продемонстрировав весь свой диапазон – от ритм-энд-блюза и поп-шлягеров до кантри, джаза, эстрады и мелодий из бродвейских мюзиклов, – и отважно включив в сет три оригинальные песни Леннона и Маккартни. Джорджу досталась достойная порция ведущего вокала: “Take Good Care Of My Baby”, “Crying, Waiting, Hoping” Бадди Холли и версия “The Sheik Of Araby”, пародийная песенка 1921 года по мотивам фильма “Шейх” с Рудольфом Валентино.
В этом-то и состояла их проблема: они были слишком разносторонними, тогда как продюсерам “бит-групп” требовалось просто ритмичное бренчание. Они были слишком яркими, а не однотонными, забавными, а не насупленно-серьезными. Это как если бы молодой Пикассо подавал резюме на вакансию малевателя вывесок.
Итак, Decca отвергла Beatles под предлогом того, что они “слишком похожи на Shadows” – хотя именно на них-то они совершенно не были похожи, тем более что инструментал “Cry For A Shadow” не был включен в программу сессии. А еще потому – и это было заявлено на полном серьезе, – что “гитарные группы уходят в прошлое”.
Брайан изо всех сил пытался оспорить решение, но даже риск испортить отношения с крупнейшим дистрибьютором продукции Decca на северо-западе страны не заставил топ-менеджеров компании передумать. На прощание он заявил им, что однажды его “мальчики” станут “больше чем Элвис”. Эти слова были встречены снисходительными улыбками.
Да, он обещал не вмешиваться в их музыку, но имел полное право смягчить их имидж бунтарей-рокеров, который, по-видимому, тоже сыграл свою отрицательную роль в решении Decca. Он сделал это парадоксальным образом: повел их на концерт Shadows в ливерпульском Empire, обратив их внимание на отрепетированные улыбки и синхронные глубокие поклоны как на верный путь к успеху.
Beatles только что возглавили рейтинг лучших групп Ливерпуля, составленный на основе опроса читателей Mersey Beat (бесстыдно подтасованного Биллом Гарри). Они все еще выступали с головы до ног в черной коже, из которой практически не вылезали в течение последних шести месяцев. Но теперь Брайан заявил, что с кожей покончено, и на смену ей должны прийти одинаковые сценические костюмы в духе Shadows – с рубашками и галстуками.
Джон был в ярости и считал, что они “продались”: “Это была постоянная борьба: с одной стороны Брайан и Пол, с другой – я и Джордж, – вспоминал он. – Мой маленький бунт заключался в том, чтобы повязывать галстук свободным узлом, а верхнюю пуговицу рубашки оставлять расстегнутой, но Пол подходил и аккуратно все поправлял. Я пытался подбить Джорджа бунтовать со мной: «Слушай, зачем нам нужны эти гребаные костюмы? Давай выкинем их к черту в окно!»”
При этом, отмечает Тони Брамуэлл в своих мемуарах, костюмы, о которых идет речь, вовсе не были “дешевыми, броскими шмотками, как сценический прикид других групп”: они были сшиты на заказ из “серого ворсистого твида” и стоили 40 фунтов каждый (примерно 750 фунтов сегодня). И последним из битлов, кто согласился бы выбросить такую красоту в окошко, был Джордж.
Ему уже исполнилось девятнадцать, и во всем, что касается девушек, он уж точно больше не был “чертовым младенцем” – даже по сравнению с товарищем по группе, известным на весь город как Boy Romeo.
Пол теперь встречался с первой девушкой Джорджа – Айрис Колдуэлл, заводной сестрицей Рори Сторма, которая скоро станет воздушной гимнасткой (или “аэриалисткой”, как она
