подбородок, как будто всю ночь не провела в подвале, а наслаждалась в гостиной за чаепитием. Но стоит мне попытаться заговорить, как она скользит по мне презрительным взглядом и отворачивается.
Я даже чувствую, как внутри просыпается лёгкая обида: всё-таки мы спасли её из ужасного заточения. Могла бы и сказать «спасибо» хоть вполголоса.
Впрочем, в этом вся Маргарет. Я кожей чувствую ее недовольство, и все же подспудно рада, что с ней все обошлось. Да и Рейнару я не желаю пережить ту боль утраты родителя, которую пережила когда-то я сама.
Чуть в стороне от кареты стоит Корвус, который даёт указания своим людям, держащим Маркуса. Староста к этому моменту уже окончательно понимает что его судьба решена и теперь только жалобно хнычет что-то себе под нос.
Рейнар помогает мне забраться внутрь кареты.
Я осторожно усаживаюсь напротив, стараясь выглядеть невозмутимой, хотя внутри всё сжимается в колючий клубок. Маргарет, плотоядно следившая за каждым моим движением, намеренно громко вздыхает, явно подчеркивая свое недовольство сложившейся компанией.
Дождавшись, пока рядом не устроится сам Рейнар, кучер щелкает вожжами и карета мягко трогается.
Первое время никто не говорит ни слова. Я ощущаю, как Маргарет сверлит меня недовольным взглядом, и стараюсь глядеть в окошко. Но ее постоянные напряженные вздохи и тяжелая аура недовольства все равно врезаются в мозг.
— Ну что, ты довольна? — наконец, не выдерживает Маргарет, а её голос похож на шипение змеи.
— Вы о чем? — перевожу на неё вопросительный взгляд.
Маргарет выглядит так, будто она проглотила лимон вместе с кожурой: губы поджаты, нос высоко задран.
— Мне уже все рассказали как ты чуть не спалила поселение. Признайся, ты это сделала нарочно мне? — бросает она, не отводя холодных глаз.
Во мне закипает возмущение. Я старательно подбираю слова, чтобы ответить ей не слишком сильно и не слишком резко — учитывая ее состояние и то, что рядом сидит Рейнар. Но в этот момент он сам наклоняется вперёд и смотрит на Маргарет с недвусмысленным предупреждением в глазах.
— Пожалуйста, прекрати это немедленно, — говорит он так серьёзно и спокойно, что у меня покрывается мурашками кожа. — Если бы не Айлин ты и дальше сидела бы связанная в том жутком месте. Своим спасением ты должна быть благодарна ей. А что касается пожара… в тот момент я был на Скорбном Пиру лично. И могу сказать, что в случившемся нет ее вины.
Я замечаю, как Маргарет при его словах слегка вздрагивает и медленно, с нескрываемым раздражением, отворачивается к окну. Остаток пути она больше не произносит ни слова.
А я сижу, стараясь понять, что происходит у меня в душе.
Ведь Рейнар только что встал на мою сторону. Более того, сделал это настолько решительно и твердо, что мне становится жарко от нахлынувшего чувства признательности.
Уже подъезжая к особняку, я еще раз внимательно осматриваю Рейнара, отмечая детали его внешности: широкие плечи, упрямая линия челюсти и легкие складки на лбу, появляющиеся, когда он чем-то недоволен. Мне даже смешно подумать, что когда-то он меня до ужаса пугал. Теперь же я ощущаю себя рядом с ним… практически в полной безопасности…
Когда мы останавливаемся напротив входа, Рейнар выбирается из кареты и первым делом помогает мне. Что-то шепнув Маргарет, он закрывает дверцу, оставив мать сидеть внутри. Сам же Рейнар подходит ко мне и усталым, но твердым голосом говорит:
— Я вынужден срочно уехать в замок. У меня накопилась куча дел, с которыми нужно во что бы то ни стало разобраться. Среди них и покушение на тебя и приговор этому… — он кидает полный ненависти взгляд на другую карету, в которой Корвус сопровождает Маркуса.
Я чувствую внутри разочарование и лёгкую грусть. Мне почему-то хочется, чтобы Рейнар остался здесь подольше, чтобы мы поговорили о моем мире, о положении дел в Нортвуде и о том как я буду им теперь «править». Но при этом я осознаю, что в текущей ситуации у него действительно нет другого выхода.
— Понимаю, — тихо говорю я, заталкивая поглубже тёплый комок досады. — Дел действительно хватает.
Рейнар хмурится, словно чувствует мое настроение. А потом бросает короткий взгляд на полдюжины солдат, вытянувшихся в струнку неподалеку.
— Я оставлю тебе несколько бойцов для защиты, — сообщает он мне. — И помни, теперь ты здесь хозяйка.
Я сглатываю, ощущая, как ответственность тяжёлой гирей ложится на плечи. Но вместе с тем у меня разливается внутри какое-то странное, но приятное чувство. Возможно, это гордость? Или просто ещё одна волна адреналина.
— Хорошо, — киваю я, стараясь не показать, насколько меня переполняют эмоции. — Как я уже сказала, я сделаю всё, что в моих силах.
Рейнар делает короткий поклон — чуть более церемонный, чем обычно, — и разворачивается в сторону кареты. Когда он исчезает за дверцей, лошади фыркают и карета трогается.
Я же чувствую себя так, будто провожаю дорогого мне человека… хотя, по факту, мы знакомы-то всего ничего. И это почему-то кажется мне странным. Может, это чувства, доставшиеся мне «в наследство» от Айлин?
Пока я стою во дворе, прокручивая в голове весь сегодняшний день, из особняка появляется Льюис. Его белая рубашка чуть помята, несколько прядей волос выбиваются из аккуратно зачесанной причёски, а на лице застыла тревога, смешанная с облегчением.
— Леди Айлин! — радостно восклицает он, переводя дух, — Слава небесам, с вами всё в порядке!
— Всё нормально, Льюис, — поворачиваюсь к нему с улыбкой, чтобы успокоить, — Со мной теперь всё отлично.
Льюис коротко кивает, но видно, что его беспокойство не улетучивается. Он переминается с ноги на ногу и, в конце концов, решается сказать:
— Я правда очень этому рад. Однако, у нас возникла огромная проблема… И она срочно требует внимания господина Гранда.
Глава 33
Первое, что вырывается у меня, — это громкое «ЧТО⁈».
Сердце будто замирает на секунду и пикирует вниз, пока мозг лихорадочно перебирает возможные варианты: неужели снова на деревню напала какая-нибудь стая оборотней? А, может, что похуже? Крестьяне сами взбунтовались и уже идут сюда с вилами?
— Погоди, Рейнар только что уехал, — я с ходу тыкаю пальцем в сторону дороги, где скрылась карета герцога, — Он буквально минуту назад укатил в замок.
Льюис морщит лоб, губы сжимаются от досады, и, кажется, он будто бы готов сейчас стукнуться головой о стену в отчаянии.
— Проклятье…
