свой дом, — произнёс Элиас, когда я закончил свой рассказ.
Он сидел напротив меня, задумчиво поглаживая подбородок.
— Это похвальное желание. И я тебя прекрасно понимаю. Когда у тебя есть то, что ты хочешь защитить, это меняет всё. Ты начинаешь смотреть на мир по-другому.
Он замолчал на несколько мгновений, будто вспоминая свое прошлое, а затем поднялся и направился к одному из дальних стеллажей, туда, где, как я знал, он хранил свои наиболее ценные и редкие книги. Я слышал, как он бормочет что-то себе под нос, перебирая корешки, и наконец, с удовлетворённым возгласом, извлёк два тома. Это были не те книги, которые он обычно давал мне для изучения. Эти выглядели гораздо старше: их переплёты, потрескавшиеся и потемневшие, были сделаны из какой-то неизвестной мне кожи (возможно, даже не с этого Осколка), а металлические уголки и застёжки покрыты тонким слоем патины, свидетельствовавшей о почтенном возрасте. Это не были одни из копий Элиаса.
— Вот, — сказал он, кладя книги на стол передо мной. — «Трактат о сложных охранных печатях и рунописи» — это труд магистра Карла Виндвера, написанный ещё триста лет назад для Королевской Академии. Здесь собраны основные принципы создания стационарных защитных формаций, от простейших сигнальных контуров до сложных многослойных барьеров. А это, — он указал на вторую книгу, которая была ещё более древней на вид, с выцветшим, едва читаемым названием, — «Основы структуры подвижных магических механизмов» авторства магистра Фабиана Торна. Это одна из первых попыток систематизировать знания о создании големов и автоматических охранных устройств.
Я с благоговением смотрел на эти книги. Они были тяжелыми, и от них исходил слабый, но отчётливый запах времени: запах старой бумаги, высохших чернил и, возможно, даже магии, которая когда-то была вплетена в их страницы. Я тут же вспомнил те статуи, которые видел в Королевской Магической Гильдии: каменные големы в саду, что стояли неподвижно, словно изваяния, но готовые в любой момент ожить, и цельнометаллические големы внутри здания — живые доспехи, пустые внутри, но способные двигаться и сражаться по команде мага. И ещё я вспомнил бронзовых жучков Элиаса, тех самых, что сидели в специальных нишах и при несанкционированном проникновении взрывались облаком синего усыпляющего газа.
— Но должен тебя предупредить, — продолжил Элиас, и его голос стал серьёзным, — эти труды очень сложны. Они написаны языком, который может показаться тебе архаичным, и оперируют понятиями, которые требуют глубокого понимания основ магической теории. Без базовых знаний в области рунописи, печатей и магической механики тебе будет трудно их понять.
Я кивнул, но затем улыбнулся. Потому что у меня был ответ на это предостережение.
— Это не проблема, учитель, — сказал я. — Как раз подходит конец месяца, как я посещаю Библиотеку Висячих Садов. Уже завтра я смогу получить их золотую клубную карту с доступом на второй этаж. А там, судя по всему, должны уже начинаться различные трактаты по магии и магическим механикам для начинающих. Я начну с основ, и постепенно, шаг за шагом, разберусь.
Элиас улыбнулся. Это была не просто вежливая улыбка, а улыбка человека, который видит, что его ученик идёт по правильному пути.
— Это мудрое решение, Яр, — произнёс он. — Торопиться в таких делах нельзя. Создание охранных формаций — это не просто начертить руны на двери. Это сложный процесс, требующий точного расчёта, понимания взаимодействия различных магических потоков и, что самое важное, ответственности. Потому что, если ты допустишь ошибку в плетении, твоя защита может обратиться против тебя самого или против твоих близких. Я знал одного мага, который попытался создать мощный огненный барьер вокруг своего поместья, но перепутал последовательность рун, и в итоге сжёг свой собственный дом дотла.
…
Он сделал паузу, а затем, сменив тему, добавил:
— Кстати, о магии. У меня для тебя хорошие новости. Я наконец-то закончил вторую версию нашего с тобой трактата «Рождение Пламени: Агент и Энергия».
Он достал из ящика своего стола увесистый том в тёмно-красном кожаном переплёте. На обложке, вытесненная золотом, красовалась эмблема в виде языка пламени, обвивающего наковальню (очень похоже на символ моей кузни «Алая Подкова»), а внизу — имена авторов: «Элиас Зольник, Яр Громов». У меня перехватило дыхание. Это было невероятно: видеть своё имя на книге, да ещё и рядом с именем такого мастера, как Элиас.
— Я немного дополнил его, — сказал он, протягивая мне книгу. — Добавил несколько новых примеров, которые я наблюдал в работе, размышления о природе огня, ссылки на труды других авторов, а также кое-какие схемы и иллюстрации.
Элиас похвастался, что люди в городе уже спрашивают у его друзей и учеников об этом труде. Я не стал говорить, что скорее всего виной я, а точнее моя победа на фестивале «Мастер Пламени и Металла» (бронзовое, третье место). Просто улыбнулся и порадовался за моего дорогого седовласого друга, что уже очень много чем помог мне.
— А также вот ещё кое-что, я наконец закончил черновик нашей второй работы, обязательно ознакомься на днях и на следующей встрече я жду от тебя окончательных правок мой юный соавтор.
…
Под вечер, после покупок различной утвари, материалов, продуктов и расходников, мы с Сергеем возвращались домой. Я, сидя на облучке, аккуратно перевернул обложку и углубился в чтение. Книга, которую Элиас назвал «Ледяное дыхание: основы криомантии». Это был не просто сборник заклинаний, а настоящий научный труд, систематизирующий знания о магии холода. На первых же страницах Элиас разбирал саму природу хлада, описывая его не как отдельную стихию, а как состояние, возникающее при определённом взаимодействии атрибутов воды и хлада. Он писал о том, как маги древности представляли холод как «медленный огонь», пожирающий тепло, и как эта метафора, пусть и поэтичная, в корне неверна. Хлад — это не поглощение, а перенаправление, утверждал он. Это не разрушение, а упорядочивание. Я же знал, вода, под воздействием холода, поглощением, вытягиванием тепловой энергии, замедляет своё движение, её частицы перестают хаотично метаться и выстраиваются в стройные, геометрически правильные структуры. Именно этот принцип я и пытался воплотить в своём первом рефрижераторе, но здесь он был описан с такой чёткостью и строгостью, что у меня захватывало дух. Пускай и было к чему придраться, ведь тут было много ссылок на различные верования и философию, однако это мы слегка поправим.
Элиас приводил схемы, подробные, многокомпонентные, с обозначением магических потоков и плетений. Одна из них, изображавшая классическое заклинание «Ледяные иглы», была разобрана
