Джек понизил голос, сделав его глубоким и загадочным. Слова звучали проникновенно, даже задушевно, а глаза притягивали к себе как магнит.
— Еще они поведают вам о том, что никогда не испытывали такого влечения ни к одному мужчине. И даже вообразить не могли, какое непреодолимое желание он может пробудить в женщине.
— Боюсь, я не совсем понимаю вас, милорд, — невнятно проговорила Сабрина, почувствовав, что ее спина уперлась в стоящий у стены сервант. Дальше отступать было некуда.
— Неужели не понимаете? Удивительно!
Один локон черных волос Сабрины упал ей на плечо около ключицы. Джек протянул руку и, взяв ею двумя пальцами, игриво подбросил.
— Скажите, как вам удалось остаться столь наивней в восемнадцать лет? — спросил он.
— Двадцать — поправила виконта Сабрина.
Она неожиданно закашлялась. Наверное, оттого, что виконт вновь взял локон и принялся щекотать ее шею.
— Ну, пусть будет двадцать, — усмехнулся Дарлингтон. Он наклонился к Сабрине, будто хотел поцеловать. Она стояла неподвижно и, как загипнотизированная, смотрела в его светлые, подчиняющие себе глаза.
Да, именно так должны были вести себя законченные распутники. Казалось, Дарлингтон обладает даром заставить женщину заглянуть внутрь себя, испытать таящиеся в глубине души самые сокровенные чувства и мысли.
Сабрина приподняла подбородок, как бы приглашая виконта сделать следующий шаг. Теперь они смотрели прямо в лицо друг другу. Сабрина почувствовала, как ее веки начинают медленно смыкаться, словно не желая, чтобы глаза стали свидетелями столь позорной капитуляции. Губы сами раскрылись. Дыхание сделалось частым, почти лихорадочным.
В это мгновение Дарлингтон неожиданно отвернулся. Его губы скользнули по щеке Сабрины и остановились у самого уха. Она услышала шепот:
— Что вы хотите от меня, детка?
Сабрина еле держалась на ногах. Джек навалился на нее чуть ли не всем телом, и Сабрину удерживал только сервант, к которому она прислонилась спиной.
Милое дело! Она даже не смела прикоснуться к виконту! И все же полубезумное чувство, которое Дарлингтон успел пробудить в ней, заставило Сабрину почти подсознательно высвободить обе руки и положить ладони на плечи виконта, склонить голову ему на грудь и прильнуть к его губам. Теперь она уже представляла себе, как опытный и искусный распутник соблазняет чистую девушку. Но хотела ли она этого? Нет и еще раз нет! Дарлингтон был нужен ей совершенно для другого. Как она ему сказала? А! «Я хотела бы, чтобы вы научили меня играть…» Нет! Что-то не так… Играть… Играть. Вспомнила! Не играть, а выигрывать!
Сабрина никогда не думала, что Дарлингтона можно чем-то удивить. А потому появившееся на лице виконта недоверчивое выражение ее особенно поразило. Он отшатнулся от нее и разразился громким и не очень естественным смехом.
Сабрина попыталась высвободиться и, скользнув вдоль серванта, повернулась спиной к виконту.
— Я очень рада, что сумела развлечь вас, милорд, — бросила она через плечо. — Но сейчас, с вашего позволения, уйду. Ибо безумно устала.
Но Дарлингтон тут же вытянут руку и, упершись в стену, преградил Сабрине дорогу. Она попыталась увернуться и проскочить за дверь, однако виконт вытянул вперед и вторую руку, в результате чего девушка oказалась между ним как в клетке.
— Вы хотите научиться выигрывать! — насмешливо сказал он. — Неужели не понятно, что такое игра в карты? В самой ее природе заложено везение или невезение. Там царствует случай. Только от него все и зависит!
Сабрина поджала губы.
— Не скажу, чтобы эта теория была нова для меня. Я слышала подобные рассуждения и раньше. Но мне говорили и нечто другое. Например, есть довольно распространенное мнение, что опытный игрок может сам организовать для себя счастливый случай.
Джек подумал: знает ли Сабрина, как она хороша в это мгновение? Слышит ли, как чарующе звучит ее голос? Понимает ли, как нежны губы и волшебны фиалковые глаза?
— Единственным способом организации счастливого случая в карточной игре всегда считалось плутовство. Вот так-то, милая!
И он снова усмехнулся.
— Тогда научите меня плутовать!
— Увы, я никогда не плутовал, дорогая, — холодно и твердо ответил Дарлингтон.
— Что ж, тем лучше. Вы просто научите меня играть в карты так же хорошо, как делаете это сами.
Дарлингтон посмотрел ей прямо в глаза:
— Что я буду иметь за подобную услугу?
— Ну, скажем… треть каждого моего выигрыша.
— Что за чепуха! — грубо отрезал Джек. — Разве вы не считаете уже сейчас каждый пенс? Мне нужно что-нибудь не столь ценное, но более надежное, чем с таким трудом зарабатываемые монеты. Вот и решите сами, чем меньше дорожите. Репутацией? Честью? Невинностью?
Условия Джека не слишком шокировали Сабрину. В конечном счете нечто похожее не раз предлагали ей и другие мужчины.
— Милорд, даже если часть тех сплетен, которые ходят о лорде Дарлингтоне в Лондоне, соответствует действительности, то у вас нет недостатка в женщинах, желающих забраться к вам в постель, — усмехнулась она.
— Ах вот как! Но извините, это нечто совершенно другое, — не без ехидства ответил он. — Я принадлежу к категории щедрых мужчин, у меня — широкая натура. Мне, как правило, особенно хочется получить именно то, чего я пока не имею.
Дарлингтон снова надвинулся на Сабрину, почти прижав ее к стене. Его губы оказались на уровне ее губ.
— Если вы предложите в награду себя, я не откажусь от столь лакомого кусочка.
Губы Сабрины от негодования сжались, превратившись в одну тонкую линию. Какой же она была глупой! Дарлингтон хочет соблазнить ее? Но ведь должно же у него хватить ума, чтобы понять: это самый крайний шаг, на который она при полной безысходности сможет когда-либо решиться!
Сабрина уперлась ладонями в грудь виконта, не оттолкнув, а лишь слегка отстранив его от себя.
— У меня нет никакого желания спать с вами, милорд. И я глубоко разочарована тем, что у вас не нашлось ни одного серьезного и разумного предложения.
— Я лишь самый обыкновенный мужчина с довольно примитивными понятиями об удовольствиях.
Но по выражению лица виконта нетрудно было догадаться о лживости каждого слова в сказанной им фразе.
— Это скорее смутное понятие об удовольствиях, милорд. И подобная характеристика вряд ли имеет к вам отношение. Виконт Дарлингтон приобрел в свете прочную репутацию джентльмена, смело идущего на риск, до безрассудства верящего в случаи и свою счастливую звезду.
Джек чуть отстранился и вновь очень внимательно посмотрел Сабрине в глаза:
— Вы бросаете мне вызов. Но с какой целью?
— Я оцениваю себя гораздо выше, нежели вы можете это представить. Ваша помощь станет только началом для меня. Важен же конечный результат.
