в жертву, лучше мы отдадим тебя замуж сейчас, пока ты ещё хотя бы живая. Пока ещё хоть что-то можно получить за такую бестолковую девку, как ты. Учитывая, как ты любишь влезать во всякие сомнительные приключения, лучше сделать это как можно скорее.
— Я не хочу! — возмутилась я. — Я уже в академии. Вы не имеете права распоряжаться мной, как товаром!
— Вообще-то, имеем, — встряла мать Элайзы. — Ты все ещё в нашем клане и в нашей семье. И обязана слушаться отца. Если не будешь делать это добровольно, то отец применит магию главы рода.
Какую ещё магию?! Я почувствовала, как во мне поднимается волна гнева. Бесит меня эта магия, которой козыряют направо и налево! Бесит то, как все подряд пытаются распоряжаться моей жизнью! Бесит Деймон со своим пари и меткой! Гримм со своими наказаниями! Ректор со своими сообщниками! Элайза, которая заняла мое тело! И эти долбанутые «родители», которые решили, что я их собственность, которую надо срочно выгодно продать!
— Да идите вы в…! — психанула я. — Никуда я с вами не поеду!
Мать побледнела и принялась судорожно глотать ртом воздух.
— Она нахваталась этого в академии, — сдавленно пробормотала драконица.
Отец же наоборот пошел красными пятнами, словно косплеил леопарда, и нахмурился.
И тут я почувствовала, что от него исходит магия главы клана, которой невозможно противостоять. Магия резко подавляла волю.
— Ты полетишь домой и выйдешь замуж за того, на кого я укажу, — отчеканил он. — Давно пора было принять эти крайние меры. Ты совсем распоясалась.
И хотя я внутри вся кипела, но мои губы послушно шевельнулись, и я с ужасом услышала свой голос, который говорил вовсе не то, что я собиралась сказать.
— Да, отец. Сейчас же соберу вещи.
Глава 18
Видимо, от отца требовались определенные усилия для того, чтобы подавлять волю «распоясавшегося» (как выразился он сам) члена клана. Даже если это его родная дочь. Хотя душа здесь была и моя, а не Элайзы, но данный вид магии, очевидно, действовал на физическом уровне. Но отец, к счастью, не мог воздействовать на меня постоянно. Поэтому воздействие было сразу снято после того, как мы прибыли в родной замок, а меня надёжно заперли в комнате с зачарованными решетками на окнах. Чтобы не улетела, наверное. Я же теперь ценная крылатая драконица.
Сначала я не верила в то, что это всё происходит именно со мной. Затем злилась и металась по комнате. Потом плакала.
Выхода не было абсолютно.
Ни из комнаты, ни из ситуации.
Элайза больше ни разу не установила «сеанс связи». Видимо, действительно, этот канал, как и путь домой, закрыт. Я потеряла самое ценное, что только может быть в жизни — свою свободу. Я была уже очень близка к тому, чтобы сдаться и признаться в том, что я не Элайза, что я из другого мира. И пусть они делают, что хотят с этой информацией! Но вовремя одумалась. С этих родственников станется продать меня на опыты. Втридорога.
Я не знала, что делать. Ведь выбор стоял между ужасным и кошмарным.
Но за время пребывания в своей золотой клетке я успела пройти почти все стадии принятия неизбежного. Поэтому когда ко мне снова зашёл отец Элайзы, я находилась в состоянии полнейшей апатии. И даже не отреагировала на то, что он, видимо, на всякий случай решил опять подавить мою волю. Правда, на этот раз с извиняющимся выражением на лице.
— Дочь, — мягко произнес он. — Это для твоего же блага. Чтобы ты не навредила сама себе.
Ага, и чтобы мой престарелый жених не подумал, что ему собираются втюхать полубезумную истеричку. А когда отец получит деньги, и я уже не буду частью его рода, там назад не отмотаешь. Товар оплачен, возврату и обмену не подлежит. Как фуфломицины в аптеке.
Возможно, Элайза сбежала именно после нескольких таких подавлений воли. Она же хитрая. Улучила момент, когда ее не приструняют. А я вот попала. Я же более прямолинейная. На свою голову.
Служанки надели на меня традиционный наряд, уложили мои волосы. Хорошо ещё, никто не догадался обратить внимание на мое тщательно завязанное шелковым платком запястье. Боюсь представить, как отец бы отреагировал на то, что надо отдавать такую дорогую дочку бесплатно какому-то истинному. Да, первое время я ждала, что Деймон прилетит и спасет меня. Но потом потеряла надежду. Служанки тоже не обратили внимание на платок на моем запястье.
И теперь я, раздавленная морально и придавленная волей отца, шла в традиционном драконьем наряде к алтарю. Взгляд моих глаз был опущен, я не желала смотреть на этих отвратительных драконов и на моего престарелого гадкого жениха. Апатия завладела мной. Всё-таки Элайза знала, от чего бежала. Самое ценное, что только может быть — это свобода и право самостоятельно распоряжаться своим телом и своей жизнью.
Нет, драконий обряд не был именно свадьбой в том понимании, в котором мы все привыкли. Он скорее являлся особым ритуалом передачи невесты мужу.
Доковыляв до алтаря, я даже не удостоила взглядом своего жениха. Да и какая разница!
— Я отдаю мое самое дорогое сокровище, — начал свою речь отец, подкрепляя каждое свое слово магией. — Мою дочь. Крылья и огонь, высота и ветер. Храни ее так тщательно, как ничто на свете.
Он взял мою руку и вложил в горячую ладонь жениха. Тот нежно сжал мои пальцы. Я краем глаза заметила, как при соприкосновении с его кожей вспыхнул самый настоящий огонь. Нет, он не оставил ожогов. Но я мгновенно почувствовала, что отец больше не властен надо мной. Видимо, он уже выпустил меня из своего рода. Из разговоров служанок я слышала, что это двойной обряд. И жених должен принять дар моего отца. Ага, дар. Три раза ха! Не дар, а хорошо оплаченную покупку. Не могу поверить, что меня взяли и продали, будто я телевизор.
Очутившись в буферной зоне, где какую-то минуту надо мной никто не властен, я почувствовала долгожданный глоток свободы. Конечно, жених быстро примет подарочек, зря что ли он отвалил за меня столько бабла. Тогда уже он сможет злоупотреблять этим магическим влиянием. Хотя, кажется, от драконов это требует очень большого усилия. И лучше удается кровному старшему родственнику, главе клана. Но драконий батя аж присел на стульчик, нехорошо ему, откат, видимо, пошел. А то эти охамевшие главы и альфы кланов только так бы превратили своих подопечных в марионеток. Хорошо, что есть хоть какие-то ограничения на эту гадость.
Почувствовав, что могу
