в стороне от остальных охотников, и смотрел прямо на меня. А в глазах ни гнева, ни насмешки, ни одобрения. Вообще ничего. Они были пусты. Будто смотрели сквозь меня.
Я сделал шаг. Другой.
И замер.
«Что я делаю? — пронеслось в голове. — Я несу мясо человеку, который мечтает меня убить. Который при всех перерезал горло моей козе. Который…»
— Сначала Горм, — прозвучал голос у самого уха. Тихий, спокойный голос.
Я дёрнулся, едва не выронив тарелку. Рядом со мной, глядя куда-то в сторону костра, стоял Аза. Его морщинистое лицо не выражало ничего, кроме привычной, старческой отрешённости. Ну и его фирменная, едва заметная улыбка, самыми кончиками губ.
— Потом Вака, — добавил он так же тихо и, не дожидаясь ответа, заковылял к костру, волоча за собой шкуру.
Я смотрел ему вслед, сжимая в руках глиняный черепок с мясом.
«Сначала Горм. Потом Вака», — повторил я про себя и словно скинул секундную слабость.
Я вернулся к своей импровизированной кухне, поставил тарелку обратно. Разрезал ещё один кусок. Положил на бересту. Потом ещё один. Тянул время как мог и ждал.
Стоянка гудела. Люди рассаживались, переговаривались, поглядывали на меня и на дымящееся мясо. Дети тыкали друг друга локтями и шептались. Анка, сидевшая у котла, сложила руки на коленях и смотрела прямо перед собой. Белк опять ругал Канка. Дака разговаривал с Хагой. Зиф крутил в руках какой-то сверкающий камень. И Вака всё так же глядел в мою сторону. Тут собралась почти вся община. Не было только Иты, Горма и Уны.
И наконец моё ожидание вознаградилось! Из пещеры вышел Горм!
Сначала мне показалось, что что-то не так. Он шёл медленно, тяжело ступая, и плечи его были опущены. Как-то сутулился… Я прищурился, вглядываясь в полумрак у навеса. Нет, показалось. Он выпрямился, расправил спину, поднял голову — и походка его стала твёрже, увереннее. Как всегда.
Рядом с ним, чуть позади, шла Уна. Её лицо было немного беспокойным, но я заметил, как она бросила быстрый взгляд в мою сторону — и в этом взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти улыбка. Но что-то этой улыбке явно мешало.
«Неспроста это. Надо будет узнать», — подумал я. Уж слишком долго их не было.
Горм по-хозяйски подошёл к костру. Остановился. Оглядел общину, а затем посмотрел и на меня.
Я взял самую большую тарелку и подошёл к вождю.
— Дар первой охоты, — сказал я.
Горм принял тарелку. Опустил глаза на мясо, вдохнул запах.
— Это была хорошая охота, — сказал он.
— Да, хорошая, — кивнул я.
Я вернулся к мясу, взял следующую тарелку и теперь понёс её Ваке.
Он неотрывно смотрел на меня, пока я приближался. Его рука, лежавшая на колене, держала кремневый нож. Лицо оставалось каменным. Мужчины рядом замолчали, словно прислушиваясь, ожидая реакции Ваки.
— Дар, — сказал я, протягивая тарелку.
И тут настала пауза. Тягучая, длинная пауза. Я ощутил, как капли пота прокатились по позвоночнику. Как начала дрожать вытянутая рука.
— Большерог — сильный зверь, — вдруг сказал он и взял глиняный обломок.
Я кивнул и тут же ретировался обратно. Естественно, старательно делая вид, что меня данный эпизод вообще нисколько не взволновал. Ага, как же! Это же Вака! Бр-р-р…
«Но похоже, даже он не может противиться этой традиции», — подумал я. Было неожиданно, что он не выкинул ничего эдакого. А я ожидал всякого.
Дальше пошло легче.
Я разносил тарелки — старейшинам, охотникам, женщинам, детям. Каждому, кто сидел у костра. Клал кусок на глиняный черепок, на бересту, на кору. Никто не отказывался. Никто не насмехался. Даже Анка, принимая свою долю, буркнула что-то невразумительное, но в её ворчании не было прежней злости.
И я слышал, как перешёптываются вокруг.
— … странный запах…
— … трава какая-то…
— … а мясо мягкое, смотри…
Даже Ранду отнёс кусок. Но тот лежал отвернув голову у стенке шалаша. Он явно не спал и слышал, что происходит снаружи. Такой вот бунтарь. Я просто оставил кусок рядом с лежанкой и вернулся обратно.
А никто не ел.
«Не понял… А ну-ка ешьте!» — подумал я подходя к костру.
Но все просто держали куски в руках, на тарелках, на листьях — и ждали. Смотрели на Горма. Вождь стоял у костра рядом с Сови. Огонь освещал его лицо снизу, делая морщины глубже, а глаза — темнее. Он медленно обвёл взглядом стоянку, каждое лицо, каждую протянутую руку с мясом.
«Так. Сейчас что-то будет, верно?» — понимал я.
— Духи дали нам охотника. В нём нет крови волка — но есть его дух, — сказал он негромко, но его голос перекрыл шум ветра и треск пламени. — Ив принёс добычу. Разделил её с нами и с духами. Как делали раньше. Как делаем мы. Как будут делать всегда. Ешьте.
Вот так просто закончил вождь.
И к моему искреннему удивлению — все ели молча. Никто не смеялся, не переговаривался. Слышен был только треск костра, дыхание и тихий, влажный звук жующей общины. Это даже немного пугало. Но радовало, что они ели. И ели с наслаждением. Того кусочка было на один укус. Но какой! Я видел, как по лицам растекалось блаженство, их первое полноценное прикосновение к немного более сложной кулинарии, чем пожарить мясо на костре или сварить коренья с помощью камней.
«Надо бы и самому попробовать», — подумал я.
Взял кусочек и закинул в рот. Начал жевать и сразу почувствовал звериный душок. Затем ударил смолистый аромат можжевельника, с оттенком тимьяна. И только потом растёкся вкус — сильный, сладко-солёный, с хвойной свежестью и лёгкой терпкостью. И либо у меня был прирождённый талант, либо я просто давно не ел солёной еды. Вероятно — второе. Но это нисколько не омрачило того мгновения.
«Ох… Надо было схалтурить немного. А если меня теперь в повара определят? А у меня ещё есть планы!» — думал я. Но решил, что в следующий раз немного… поправлю свои кулинарные таланты. Да и лучше найти того, кому это действительно интересно, и передать мои скромные познания. А такой человек после этого сам найдётся.
Когда же все уже точно прожевали, вылизали черепок до дырки и погрызли губы — Горм вновь встал. Он поднял руку, и стоянка замерла, прислушиваясь.
— Волчонок, — сказал Горм, — принёс добычу в стаю. Поделился ею с вами и с духами.
Он повернулся ко мне. И я тут же напрягся.
