всегда. Один сказал, другой переврал. Классика.
– Понятно… Ладно, спасибо.
– Архип… – её голос вдруг смягчился на долю секунды, будто она что-то вспомнила или пожалела, но тут же стал снова деловым. – Только ты Артёму передай, чтобы с этой мамашей не связывался. Баба злая, себе на уме.
– Да, я знаю… До свидания.
Я положил трубку, ощущая странную смесь облегчения и опустошения. Разговор окончен. Задание выполнено, а мне не хотелось прерывать разговор. Хотелось спросить, как они там, как Мия. Скорей бы вечер. Я ждал его, чтобы снова приехать к детям и увидеть Надю.
– Ну? – окликнул меня Артём, вырывая из мыслей.
Я повернулся к Артёму, который смотрел на меня вопросительно.
– Говорит, что сплетни идут от её матери, Марии Фёдоровны, – сообщил я, снова беря в руки валик с клеем. – После твоего отъезда, когда узнала, что дочь беременна, сама же и жаловалась на неё. А потом сплетня сама раздулась.
Артём замер, сжимая в руках рулон обоев. Лицо его стало каменным. Таким я его ещё не видел. Зная, насколько Артём терпеливый человек, сейчас он выглядел по-настоящему злым.
– Понятно, – сквозь зубы произнёс он. – Спасибо, Архип.
– Не за что, – буркнул я. – С бабами не воюют, но такое пресекать сразу надо.
Он ничего не ответил. Просто продолжил примеривать обои к стене. Но по тому, как напряглась его спина, по тяжёлому молчанию, воцарившемуся в комнате, я понял – выводы он уже сделал. Далекоидущие. И Марии Фёдоровне теперь не поздоровится. Но это уже была его война. Моя же война должна была продолжиться там, в квартире у Нади, где меня вряд ли ждали. И сегодня вечером, закончив здесь, я поеду туда. Просто посидеть на кухне, подержать на руках дочь. И, может быть, если повезёт, ещё раз переночевать остаться и поговорить с Надей.
Пока что этого было достаточно.
Глава 40
(Надя)
День, начавшийся так спокойно, к обеду пошёл под откос. Пришла патронажная сестра – добрая, улыбчивая женщина, которая всегда хвалила, какая Мия, крепенькая малышка. Да с педиатром и медсестрой на участке нам повезло. Эльвира Рустамовна всегда приходила на помощь, и справку выпишет, когда надо в садик Стёпе, и в мессенджере ей можно было написать, если вдруг что-то случалось. На старом участке, к которому мы были прикреплены по прописке, педиатр была грубая, молчаливая, лишнего слова не скажет. Молча запишет данные, и всё. Поэтому мне было с чем сравнивать.
Я и сама своей девочкой гордилась. Она росла не по дням, а по часам. Хорошо кушала, ночью спала. Я со страхом ждала месяца, когда в этом же возрасте у Стёпы начались колики, я думала, свихнусь за тот период. Он почти не спал, плакал. И его не спасали ни укропная водичка, ни массаж на животике.
Но ведь ребёнок ребёнку рознь. Может, у Мии таких колик не будет, – надеялась я.
Сегодня, осмотрев Мию, Эльвира Рустамовна прикусила губу и повертела её на руках, пристально вглядываясь в личико.
– Надя, а вы не замечали, что кожа у неё… с желтоватым оттенком? Особенно белков глаз. И животик, кажется, плотноватый.
У меня внутри всё похолодело.
– Желтуха? Но ей же уже неделя… Физиологическая должна была пройти.
– У новорождённых проходит, да, – кивнула сестра, но в её глазах оставалась озабоченность. – Но лучше перестраховаться. Сделайте УЗИ брюшной полости. И анализы: общий крови, билирубин. Так, на всякий случай. У вас всё в порядке?
– Да, конечно», – автоматически ответила я, а в голове уже гудел от тревоги. Желтуха. Плотный живот. Это могло быть что угодно.
После ухода сестры я, как только покормила Мию, сразу начала звонить. Записалась на УЗИ в поликлинике. Ближайший талон – только через неделю. Я позвонила в платный центр – там тоже было не сразу, но на послезавтра обещали записать. Анализы я решила сдать завтра утром в поликлинике, благо направление сестра выписала.
К вечеру я была на грани. Сидела на кухне, прижав к себе спящую Мию, и гуглила симптомы. Каждая строчка казалась приговором. «Патологии печени… врождённые аномалии желчевыводящих путей…» Меня трясло. Стёпа, чувствуя моё напряжение, капризничал и не хотел ужинать.
И когда в дверь постучали, я чуть не расплакалась от облегчения. Не потому, что ждала спасения, а потому что рядом был ещё один взрослый. Хоть какой-то тыл.
Архип вошёл, снял куртку, и сразу, буквально с порога, почувствовал неладное. Его взгляд, всегда такой цепкий, мгновенно считал моё состояние.
– Что случилось? – спросил он тихо, без предисловий, подходя ближе.
Я не стала скрывать. Голос дрожал, когда я рассказала про медсестру, про желтушность, про УЗИ через неделю и про анализы завтра.
Он выслушал, не перебивая, лицо стало сосредоточенным. Когда я закончила, он тут же спросил:
– А что, платно пройти УЗИ нельзя? Без этих талончиков?
Я смущённо пожала плечами.
– Можно… я звонила. На послезавтра записала. Других вариантов у меня нет.
– Мы не можем ждать, – твёрдо сказал он. – Завтра вместе поедем. Я вас отвезу. Всё сразу пройдём. Анализы и УЗИ. В одном месте. Стёпу к маме завезём. Твоя мама не занята?
Я покачала головой, чувствуя, как становится легче. У Архипа был план. Неважно как, но я знала, что он сделает, как пообещал. В этом была его сила.
– Я ей позвоню. Но думаю, не должна никуда уйти.
Он кивнул, и его взгляд перешёл на Мию, которую я всё ещё не выпускала из рук.
– Дай-ка мне её.
Я передала дочь. Он взял её с той же невероятной бережностью, как и вчера, прижал к себе, начал медленно ходить по комнате, внимательно вглядываясь в её личико, трогая лобик, аккуратно ощупывая животик через распашонку. Весь вечер он не спускал её с рук. Даже когда она уснула, он всё равно держал её. Я даже немного разозлилась.
– Архип, не приучай к рукам, – слабо запротестовала я по привычке. – Привыкнет, я потом отучить не смогу.
Он даже не взглянул на меня.
– Надя, я слежу за ней. А вдруг это что-то серьёзное. Нельзя оставлять её одну.
Он был прав. Я почувствовала укол совести, она нервная система была уже на грани. А он… он был здесь. И действовал, и я
