холодильнике. Потом Стёпа проснулся, я его покормил. Выспалась?
– Ну да, – кивнула я, всё ещё приходя в себя от шока.
Он всё сделал. Всё. Пока я спала беспробудным сном, истощённая месяцами тревоги и бессонными ночами. Он встал, обошёлся без меня. И мир не рухнул. Дети были целы, накормлены, одеты.
Стёпа, закончив печенье, спрыгнул со стула и подбежал ко мне.
– Мама, мамоська! У меня песенька!
Я машинально погладила его по голове, не в силах оторвать взгляд от Архипа.
– Спасибо, – наконец пробормотала я. – Я… я даже не знаю, что сказать.
Он просто кивнул.
– Пустяки. Ты вымоталась. Тебе нужно было выспаться.
Мия на его плече завозилась, сморщила носик и начала причмокивать, ища грудь. Инстинктивно я сделала шаг вперёд, протянула руки. Уже и грудь болела от молока.
– Её надо покормить.
Архип бережно передал мне дочь. Наши пальцы ненадолго соприкоснулись. Я взяла Мию, прижала к себе, и тут же почувствовала неловкость. Кормить грудью при нём… Я не была к этому готова. Это было слишком интимно, слишком уязвимо.
Он, кажется, почувствовал мою скованность. Отступил на шаг.
– Мне пора, – сказал он, глядя мимо меня. – Заказ поступил, клиент ждёт. Ты… ты справишься?
Я кивнула, крепче прижимая к себе Мию.
– Да. Конечно. Всегда справлялась.
– Ну да. Мог бы и не спрашивать, – снова улыбнулся Архип. Он как будто помолодел за эту ночь. Даже улыбаться начал.
– Спасибо ещё раз. За… за всё, – поблагодарила я.
– Не за что, – он повернулся к Стёпе, присел перед ним на корточки. – Сын, я на работу. Вечером, может, заеду. Хочешь?
Стёпа радостно закивал.
– Хочу, папа! Привези машинку!
Архип усмехнулся по-доброму. Он обнял сына, крепко, по-мужски потрепал по спинке, потом встал. Последним взглядом окинул комнату – меня с Мией, Стёпу, солнечную комнату, и направился к прихожей.
Я не пошла его провожать. Стояла посреди гостиной и слушала, как он надевает куртку, как щёлкнул замок на двери, как его шаги затихают в подъезде.
Тишина, которая воцарилась после его ухода, была уже другой. Не пугающей, а… задумчивой. Стёпа увлёкся машинками. Мия устроилась поудобнее у груди причмокивая. Я сидела на кровати и думала о том, как пусто снова стало в квартире.
У меня не было ответов на глобальные вопросы. Не было решения, что делать дальше. Но было одно ясное понимание: страх, что он снова всё разрушит, всё ещё жил во мне. Но рядом с ним теперь жила и крошечная, робкая надежда. Надежда на то, что человек, который так бережно пеленал нашу дочь сегодня, уже не тот, кто мог всё разрушить. Он изменился. Как же хотелось в это верить.
(Архип)
На душе было непривычно легко. В груди, там, где обычно была каменная тяжесть, сейчас было светло и радостно, как в чистой, проветренной комнате после долгого заточения. В голове вместо привычного гула тревоги и самобичевания стояла тишина, нарушаемая лишь одним звуком – тихим посапыванием дочери, которое, казалось, запечатлелось в памяти навечно.
Я справился. Просто сделал то, что нужно. Видел, как была удивлена Надя, и это было важнее любой награды. Я как будто понял, что надо делать.
Машина уже сворачивала на нужную улицу, когда зазвонил телефон. Незнакомый номер. Вздохнув, нажал громкую связь.
– Брагин, слушаю.
– Брагин?! – телефон взорвался отборной руганью. Только спустя минуту я, наконец, понял, что случилось. Это был тот самый заказчик с Обводной, мужик с дорогим телефоном и неприятным взглядом.
– Ваш напарник – настоящий псих Артём! Он избил меня! Я в полицию звоню, я вас по судам затаскаю!
Волна привычного раздражения начала подниматься, но не смогла пробиться сквозь тот спокойный свет внутри от сегодняшнего утра. Даже ругаться не хотелось.
– Дышите глубже, – сказал я ровно, удивляясь собственному мирному тону. – С полицией пока не торопитесь. Дайте мне разобраться. Я с Артёмом свяжусь. За ущерб – всё возмещу. Дайте пару часов.
В трубке – тяжёлое, свистящее дыхание, полное злобы и страха.
– Хорошо. Но если вы сегодня не перезвоните, имейте ввиду, я пойду в полицию.
– Я слово не нарушаю. До связи, – я резко ответил и положил трубку.
Реальность напомнила о себе. Припарковался перед домом, но из машины не вышел. Набрал Артёма.
Он взял почти сразу.
– Архип. Что, уже наябедничал?
– Ещё как. Говорит, ты его чуть не прикончил.
– Да есть такое. Мой косяк. Нос ему сломал.
Тяжёлый выдох в трубке.
Я закрыл глаза. Классический Артём. Прямо в лоб.
– Хорошо, – сказал я без упрёка. – Тест-то сделал?
Артёма ожил.
– Сделал. Жду результат. Но я… я и так уверен, Архип. Она моя. Я чувствую.
– А с Вероникой как?
– Выписывают через пару дней. Согласилась у меня пожить. Я хочу в детской ремонт сделать для Алёнки.
Я слушал и чувствовал, как это странное, светлое спокойствие внутри расширяется, захватывая и его историю. Артём нашёл свою дочь. А у меня ведь тоже теперь дочь есть.
И мне дико, до боли в груди, захотелось поделиться. Выпалить: «Артём, а у меня, брат, тоже дочь родилась! Мия! И с Надей, кажется, появился шанс…»
Слова жгли язык, рвались наружу, но я сжал губы.
Счастье любит тишину. Глупая примета. Но сейчас – я готов был поверить в любую ерунду.
Вместо всей этой лавины чувств я просто сказал:
– Понял. С заказчиком улажу. Просто в следующий раз будь сдержаннее.
– Спасибо, Архип.
– Я завтра заеду к тебе, – пообещал я. Надо было помочь Артёму.
Положил трубку и вышел из машины. Стоял у своего забора, глядя на дом, на турник. Раньше это было всё, что у меня было. Теперь – просто база. Точка отсчёта. Отсюда я буду ездить к ним. Здесь буду копить силы и терпение.
Сейчас нужно было звонить тому хаму, договариваться, ехать, извиняться, работать. Обычная, трудовая жизнь. А вечером я уже знал, что поеду к сыну и к дочке и к Наде. И если она не будет против, ещё одну ночь проведу вместе с ними. Это придавало сил. Снова хотелось жить.
Глава 39
На следующее утро я поехал к Артёму. Вчерашний
