резко обернулся. В полумраке его лицо было усталым, но глаза блестели как-то лихорадочно. Полные той же самой гонки мыслей, что и у меня.
Мы смотрели друг на друга секунду.
– А ты… что тут сидишь? – наконец прошептала я, делая шаг вперёд и направляясь к шкафчику за стаканом.
Он медленно опустил руку на стол.
– Не спится, – ответил он так же тихо. Он смотрел, как я наливаю воду из фильтра. – А ты?
– Мия просыпалась. Потом Стёпа. Да и…– Я не стала договаривать, сделав глоток прохладной воды. Она не помогла унять внутренний жар. Я обернулась к нему, прислонившись к столешнице. – Нервничаешь?
Он усмехнулся.
– Да. Есть немного. Сегодняшний день… он перевернул всё с ног на голову. Я до сих пор не верю, что это не сон.
Я понимала его. Сама чувствовала то же самое.
– Да. Тоже не ожидала, что ты неожиданно придёшь. Я даже догадываюсь, кто тебе сказал.
– Ну да. Дядя Ваня.
Я улыбнулась. После той встречи с соседом я жила несколько дней как на иголках. Теряясь в догадках, когда же он проговорится Архипу.
Он помолчал, потом тихо сказал:
– Ты так и не спросила… про Марину, –
Воздух на кухне словно сгустился. Я замерла, сжимая стакан в руках. Нет, не спрашивала.
– И не хочу спрашивать, – выдохнула я. – Мне прекрасно живётся без знаний о ней.
Он кивнул, будто ожидал этого.
– Я понимаю. Просто хочу сказать, что в тот вечер, когда у нас с ней...
– Архип, не надо...– я перебила его. – Не хочу это слышать.
Я развернулась, чтобы поставить стакан. Когда случилась измена, мне очень хотелось разобраться, понять. Почему? А сейчас...сейчас наоборот, я боялась узнать. Я готова была даже заткнуть уши, только бы не слышать его откровений. Архип будто почувствовал это, подошёл со спины и обнял. Удерживая меня за руки.
– Надюш. Послушай. Я не помню, как спал с ней. Не помню, когда это фото сделано. Тот день-то с трудом вспоминаю. Выжили. Вернулись в часть...я пил и мне казалось, не пьянел. Всё перед глазами стояло. Ребята...их голоса...кровь...много крови...И я пил. Хотел всё забыть. А утром с ней проснулся. Я должен был тебе сразу сказать, когда она позвонила. Но не мог. Думал, что же я за офицер такой, который сам не помнит, что делает.
Он шептал хрипло. С надрывом, словно на исповеди перед священником. Его слова так больно снова рвали сердце и душу. Я ведь смирилась. Обещала себе больше не переживать из-за этого. Но его руки, объятия, его тепло, будто растопили сердце.
– Даже если ты меня не простишь. Я просто хочу сказать, что люблю тебя.
– Архип...– голос сорвался. – Хватит. Не рви мне душу, – прошептала, и заставила себя развернуться, чтобы прекратить его исповедь.
– Мне необходимо время. Понимаешь?
– Понимаю.
– Ты сделал мне больно. И морально, и физически, когда насильно взял меня.
Архип смотрел на меня и как будто не дышал.
– Надя, я ненавижу себя за это.
– Вот и я ненавидела тебя. Поэтому не дави на меня. Не заставляй тебя снова выгонять. Хочешь быть рядом, просто не вспоминай прошлое. Когда-то мне нужна была правда и твои извинения. А сейчас нет.
Наступила тишина.
– Иди ложись, Архип, – добавила я. – Утром будем думать. А сейчас… нам нужно поспать хоть немного.
Он провёл пальцем по моей щеке. Я только заметила, что плачу.
– Хорошо.
Он ещё постоял, обнимая меня за талию. Его руки жгли сквозь ткань. Наконец, он выпустил меня, и отступил назад. Несколько секунд ещё постоял, не сводя с меня взгляда, будто ждал, что я передумаю.
– Спокойной ночи, Надя.
– Доброй ночи.
В спальню вернулась через несколько минут. Легла и сразу уснула.
Мне снился Архип, война, снова Марина, которая постоянно тянула ко мне свои когтистые руки и больше напоминала ведьму, чем девушку. Но впервые за всё время я не убегала от неё и не пряталась от страха. Я была вооружена и опасна, и теперь Марина бежала в ужасе от меня.
Глава 38
Я проснулась оттого, что выспалась. И даже сначала не поняла, как это я чувствую себя бодрой, полной сил. Последние полгода я вообще забыла, что такое здоровый хороший сон. Сложная беременность вначале со слабостью и постоянной тошнотой плавно перетекла в недомогания от большого живота. Мне всё время не хватало воздуха, и спать приходилось урывками. После рождения Мии я не могла спать потому, что постоянно просыпалась на ночную кормёжку. А сегодня я просто спала. И это казалось настоящим чудом.
Солнечный свет заливал комнату, бил прямо в глаза, заставляя морщиться. Я резко села на кровати, сердце колотилось от внезапной паники.
Почему так тихо? Где дети?
Взгляд метнулся к кроватке. Она была пуста.
– Мия! – хрипло прошептала я, сорвалась с постели и замерла.
Архип стоял у пеленального столика. Почему я его сразу не заметила. Он стоял спиной ко мне, склонившись над столиком, на котором лежала Мия, раздетая до подгузника. Архип, такой огромный на фоне её крошечного тельца, сосредоточено, с невероятной осторожностью боковые липучки на подгузнике. Движения его больших, грубых пальцев были медленными, точными, будто он разминировал бомбу. Рядом на придвинутом стуле стоял Стёпа. Он был одет, причёсан, и с огромным интересом наблюдал за отцом, зажав в руке остатки какого-то печенья.
– …и вот так, видишь? Аккуратно, чтобы не прищемить кожу, – тихо объяснял Архип, больше себе, чем сыну. – Вот, готово, принцесса.
Он закончил, поднял Мию, прижал к плечу и начал легонько похлопывать по спинке. И только тогда, обернувшись, увидел меня.
Увидел моё перекошенное от ужаса и растерянности лицо. Он улыбнулся.
– Доброе утро, – сказал он тихо. – Мы тут почти справились.
Я не могла вымолвить ни слова. Глаза метались от него к часам на стене. Двенадцать. Полдень. Я проспала шесть часов подряд.
– Я… я не слышала, – прошептала я, чувствуя себя ужасной матерью. – Как она? Плакала?
Архип покачал головой, продолжая легонько покачивать Мию на руках.
– Не плакала почти. Проснулась, закряхтела.
– Надо было меня разбудить, – начала я, но Архип тут покачал головой.
– Ничего страшного не случилось. Я услышал, поменял подгузник, покормил смесью – ты же сцеженное оставляла в
