птицы.
— Спасибо, — выдохнул я, присаживаясь между Тибором и Эреком.
Кроха я пристроил между колен и зажал так, чтобы он не соскользнул. Люмин тем временем испуганно прижался мокрым носом к моей ключице и замер.
— Готовы? — обернулся Иннар, сидящий на шее.
— Ага, — отозвался я, ухватившись за перья.
Когда Аэлирис расправила крылья, первый взмах огромных опахал получился немного скованным. Однако уже вторым движением птица легко оттолкнулась от земли и плавно взмыла над кронами.
Вспомнив недавний полёт и нападение крюкокрылов, я почувствовал, как плечи мгновенно одеревенели от подступившего страха, сердце забилось чаще, заставляя смотреть по сторонам, но, к огромному облегчению, вокруг никого не было.
Мы стремительно летели вперёд, набирая высоту. Когда сквозь завесу брызг сверкнул молочно-голубой свет скалы, Аэлирис ускорилась, взмыла вдоль ревущих струй водопада и вынесла наш отряд на просторы Второго слоя. Наконец давящая тяжесть, преследовавшая меня с первого шага по Третьему слою, бесследно исчезла.
Иннар скосил на меня взгляд.
— Пусть летит дальше, — крикнул я сквозь гул ветра.
Приручитель кивнул, что-то прошептал птице, и Аэлирис на крейсерской скорости понеслась над кронами. Люмин осторожно высунул нос из-за пазухи и, прищурившись от свистящего потока, попытался рассмотреть, куда мы держим путь.
Я же слегка отклонился назад и, переведя взгляд на шею птицы, отыскал нить, тянущуюся от ядра сиринели к голове. Внутри тут же вспыхнуло раздражение, но я заставил себя успокоиться и, присмотревшись, заметил, что жгут был натянут, а по нему время от времени пробегали голубые вспышки. Вроде бы пока всё в порядке…
Однако примерно через пятнадцать минут полёта магический канал начал стремительно бледнеть. Вскоре по нему прошла резкая волна, словно кто-то с силой тренькнул по гитарной струне. Аэлирис едва заметно повела крылом в сторону и слегка дёрнулась, будто её кольнули между лопаток.
— Иннар! — крикнул я сквозь свист ветра. — Сажай её!
Приручитель не стал спорить или переспрашивать. Лишь кивнув, он прошептал что-то птице, и Аэлирис плавно пошла на снижение.
Вскоре сиринель приземлилась на вытянутую поляну с зелёной травой у края рощицы. Удерживая питомцев, я первым скатился по хвосту на землю. Сначала аккуратно поставил Кроха на лапы, а затем выудил из-за пазухи Люмина и опустил рядом.
Спустившись вслед за мной, Эрек и Тибор открыли подпространственные карманы. Вышедший наружу Северг встряхнулся, повёл лопатками, и мерцающие нити на его гриве колыхнулись, а Шип бесшумно перетёк к сапогу хозяина.
Спрыгнув на траву, Иннар обошёл Аэлирис и погладил её шею. Сиринель тут же прижала голову к его груди, замерла на несколько мгновений, а затем неохотно отстранилась.
Я ещё раз взглянул на нить. Заметив, что натяжение немного ослабло, вынужден был признать: точных сроков восстановления я пока не знаю. Что ж, придётся периодически проверять состояние нити, чтобы выяснить это опытным путём. В любом случае, этим коротким полётом мы сэкономили кучу драгоценного времени.
— Отправляемся, — обронил Тибор.
Мы построились и двинулись вперед. До наступления сумерек успели пересечь на предельной скорости ещё пять биомов, нигде надолго не задерживаясь. Первый встретил нас рощей деревьев, чьи листья непрерывно дрожали, переливаясь от жёлтого к сизому цвету. Второй оказался небольшим каменистым участком: между валунами журчали ручейки, позволившие быстро наполнить фляги и напоить зверей. Третий биом запомнился сухим сосновым бором с голубой хвоей по щиколотку и тишиной. Четвёртый же представлял собой низину с высокими метёлками травы, пахнущей мятой и полынью одновременно.
И, наконец, пятым на пути попалось редколесье с широкими просветами. Здесь мы и разбили лагерь — на пятачке, зажатом между тремя крупными валунами.
Эрек разжёг небольшой костёр в ямке и наскоро нанизал на прутья мясо. Уже через полчаса мы жевали, привалившись спинами к нагретым за день камням. Крох получил свой кусок и, быстро расправившись с ним, положил голову на моё колено, а Люмин тут же устроился между лап друга.
Дожевав, Тибор вытер пальцы о штаны и скомандовал:
— Я подежурю первым, затем Эйден, после него Эрек, а Иннар последним.
— Договорились, — отозвался я.
Остальные молча кивнули. Расстелив спальник у валуна, я забрался внутрь. Крох сразу положил морду под мой подбородок, а Люмин прижался с другой стороны, и я провалился в глубокий сон.
Спокойно отдежурив ночную смену, я передал пост Эреку и вновь отключился. Казалось, прошло всего мгновение, как меня из беспамятства выдернул грозный рык, раздавшийся над ухом. Накативший адреналин заставил рывком присесть и сориентироваться, однако вокруг царила непроглядная чернота.
— Что случилось⁈ — донёсся взволнованный голос Иннара. Судя по всему, уже шло его дежурство.
Я резко мотнул головой. В следующий миг по нити от Кроха прилетел образ: три мохнатых силуэта, подсвеченные красным цветом, медленно приближаются к лагерю.
— К нам крадутся три зверя, — сглотнув, предупредил я.
— Тревога! — крикнул Иннар.
Мгновение спустя из темноты донеслось рычание, будто бы в паре шагов от нас.
— Они слева! — ориентируясь на слух, заорал Эрек, и следом раздался свист выхваченного клинка.
Крох яростно зарычал и рванул в темноту раньше, чем я вытянул руку.
— Крох! — однако пальцы поймали лишь пустоту.
Люмин, дрожа, вжался в мою ногу. Приобняв его, я повалился на траву и накрыл питомца своим телом.
Спустя секунду всего в двух шагах от меня хрустнула ветка, и что-то тяжёлое с глухим стуком рухнуло на землю. Следом раздался очередной рык, тут же оборвавшийся захлёбывающимся хрипом. Эрек выругался, и во тьме вновь свистнул рассекаемый клинком воздух. Где-то в стороне раскатился яростный клёкот Аэлирис, от которого будто бы вздрогнули валуны. Ещё одно туловище с треском завалилось в кусты, а пару секунд спустя до меня донёсся противный хруст ломаемых костей. Кто-то отчаянно всхлипнул, и… всё стихло.
Я крепко прижимал к себе Люмина, слыша лишь бешеное биение собственного сердца. Ушастый под ладонью часто дышал, но ни разу не пискнул.
— Все живы? — донёсся из темноты строгий голос Тибора.
— Цел, — сипло отозвался Эрек.
— В норме, — бросил Иннар.
Только я потянулся к нити Кроха, как вдруг раздался его тихий рык.
— Мы тоже живы, — выдавил я, погладив зайцелопа по голове. — Тише, малой, всё закончилось.
Ушастый, не переставая, тыкался мокрым носом в мой подбородок.
Из темноты донёсся шорох, и через мгновение к моей щеке прильнула голова вернувшегося Кроха. Я протянул руку, нащупал его загривок и провёл ладонью вниз. Пальцы сразу же ощутили, что густая шерсть Кроха… мокрая.
