перехватить его руку, но пальцы соскользнули, а он, повинуясь инерции, полетел в стену.
Я успел перехватить его сзади за плечи и припечатать к ней лицом.
Он как-то сдавленно сглотнул и попытался освободиться, но только помог мне уцепить его за локоть и вывернуть руку.
Короткий вскрик, и я придавил его к котлу.
Теперь он заорал так, что у меня зазвенело в ушах. Он боднул меня затылком, и наконец-то шляпа его соскочила.
Мне было больно – он попал мне по брови, хоть и вскользь. Тут же он взмахнул рукой с пистолетом, пытаясь заехать мне по голове.
Я успел ударить его по запястью с хорошим углом, и пистолет, гулко грохнув по котлу, отлетел в сторону.
Я снова попробовал прижать его к горячему металлу, но он ушел вниз и ударил меня ногами по коленям.
Меня отбросило к стене, и я резко сполз вниз, сам ударив его ногами на уровне пола.
Он споткнулся и полетел на меня. Я едва успел убрать голову, как он врезался лбом в стену и снова вскрикнул.
Я резко подвинулся в сторону всем телом и навалился на него корпусом, прижав к бетонному полу.
Парень попался крепкий и, несмотря на все травмы, упрямо бил меня своей задницей по бедру.
Пришлось вынуть ствол и ткнуть ему под ребра.
Он притих.
Мышцы ныли, и я в десятый раз поклялся возобновить посещение спортзала. Тем не менее подготовка моего преследователя не внушала впечатления от слова «совсем».
Я выдернул пояс из его плаща и связал ему руки.
– Рассказывай, – рявкнул я как можно громче, вытирая ладонью пот со лба.
Моя шляпа тоже валялась на полу.
– Пошел ты… – хрипло простонал он.
– Неправильный ответ. – Я ткнул его коленом в поясницу. – Зачем ходишь за мной?
Тот молчал.
Где-то продолжала капать вода.
– Слушай, парень, – я понемногу начал успокаиваться, но духота была сильной, – ты работаешь, и я работаю. Стоит ли нам друг друга убивать? Ты же тоже сиблинг, и я это знаю. И ты знаешь, что я – сиблинг.
Я закашлялся, смахнул капельки пота с носа и продолжил:
– Будем считать это поединком на равных. Просто намекни, где мне копать. И все. Никого не продашь и контракт отработаешь.
– Скоро тут будет куча людей, тебе не выбраться… – глухо произнес он.
– Понятно, – кивнул я, – взаимопонимание не достигнуто.
Я резко ударил его по почкам. Он ожидаемо застонал.
– Может, все-таки поговорим по-хорошему? – с надеждой спросил я. – Мне не нужна победа над тобой, мне нужна информация.
– Скоро все будет иначе, – мне показалось, что он немного неадекватен, – Всевидящий Глаз воззрится на смертных! Серый взгляд древнего бога… и тысячи сгинут в смертных телах… и такие, как ты…
– О чем это ты, приятель, – без особой надежды сказал я, – какие такие?
– Псы! – как-то резко выдохнул он. – Преданные псы Зла и Хаоса! Вы ведете Купол к гибели!
– А ты сам-то не тот же пес? – спросил я.
– Да, – с кряхтеньем ответил он, – во мне есть скверна древних демонов, но я перешел на сторону Света! Я принес себя в жертву…
– А-а-а… – протянул я. – Теперь все ясно… А кто же борется с такими псами? Охотники? Или волки?
И тут его плечи затряслись, и я обалдел на миг – он смеялся.
– А ты ведь прав, брат! – сквозь смех, похожий на хрип, ответил он. – Волки! Да! Мы волки, санитары леса… Придет возрождение! Да возрадуются дети…
И вдруг он захрипел, задергался, и я прыгнул в сторону.
– Эй, братан, тебе нехорошо? – спросил я с тревогой.
Он затих, а я ждал ответа. Серый взгляд бога? О чем это он?
Через некоторое время я потрогал его шею, пульса уже не было.
Я перевернул его тело носком ботинка и склонился над ним. Лицо изуродовано ожогом на правой щеке, глаза выпучены, светлые волосы растрепались. Те самые три прыща по одной линии на лбу и свежий шрам на виске, уходящий к корням волос. Я был уверен, что не убивал его: травмы, которые я мог ему нанести, вполне совместимы с жизнью, пусть и не самой лучшей. Он не был мертвенно-бледным. Даже в полумраке бойлерной было заметно – кровь прилила к его лицу, ставшему пунцовым.
Как же смерть меняет человека…
Расстегнув пару верхних пуговиц на плаще, я обшарил его карманы, включая пиджак, потом, задрав полы плаща, проверил брюки.
В результате я нашел носовой платок не первой свежести, пачку сигарет «Скорпио», зажигалку, почти семьдесят сантимов и две запасные обоймы к его кольту. Хороший пистолет – мощный, убойный, но не по мне. Во-первых, он тяжелый и крупногабаритный. Хоть рука у меня и немаленькая, но держать его не очень удобно, не чувствуется слияния рукояти с ладонью. А во-вторых, много выступающих элементов, из кобуры вытаскивать целая наука, можно зацепиться.
Ногти на руках неухоженные, обкусанные. Нервный? Шрам на виске. Пятна соуса на плаще, скорее всего, свежие из «Мерфи-Бургера». Пара пятен от оружейного масла на лацкане – кобуры он не носил, пистолет держал во внутреннем кармане.
Ничего примечательного, да и место для осмотра не самое подходящее. Разве что мелкая татуировка между большим и указательным пальцем: круглое солнышко с прямыми лучами это символ уголовников, ожидающих скорого освобождения. Правда, внутри солнечного круга был нарисован человеческий глаз. Солнце-циклоп… Просыпается фантазия у людей в местах заключения.
Надо валить отсюда, он что-то говорил, будто здесь появятся люди. Раз у него нет «воки-токи» или каких-то артефактов связи при себе, значит, его способности позволяли передавать сигналы мысленно – это редчайшее качество! И как он не попался в лапы правительству?
Почему-то по телу снова пробежала волна холода и закололо затылок… Какого хрена…
Я встал и собрался уж было идти, кинув последний взгляд на поле боя, но тут труп согнул правую ногу в колене, громко шаркнув подошвой ботинка о бетонный пол…
Я остолбенел… живой?
И вдруг его руки конвульсивно дернулись, и он резко приподнялся на локтях.
Зрелище было по-настоящему жуткое, и если я был бы чувствительной барышней, клянусь, рухнул бы в обморок: красное лицо с багровым ожогом и вытаращенные остекленевшие глаза… раскрытый безвольно рот… и… на лбу светились три в ряд красные точки… так это не прыщи… Это… Хиус – шрам на виске… Зодиак великий – у него в башке арт! Другого объяснения я не вижу… И мурашки по телу, легкое покалывание – яркое тому доказательство!
Меж тем он, опершись спиной о стену, медленно вставал на ноги, а мне это нравилось все меньше и меньше. Я про такое даже не слышал! Понятно, сверхъестественного тут нет, но… Кто мог сделать такое?!
Раздалось тихое шипение – из открытого мертвого рта вырывалось мертвое дыхание, арт заставлял его дышать!
Я не стал дожидаться окончания этого эффектного действия, которое могло озадачить многих ученых, да и сиблингов, и, наведя ствол ему в голову, нажал на спуск, раскрывая рот, чтоб не оглохнуть в тесной комнате от выстрела.
Бабахнуло так, что в ушах зазвенело, а этот оживший труп грохнулся навзничь.
Глава 7
Немного о подземельях. Волшебный портрет
Дело в том, что история нашего Нью-Фауда, чем дальше к
