Не нравится мне это место, — прорычал Роарк. — Оно пахнет заколдованной библиотекой и заплесневелыми амулетами.
— Идеально. Значит, мой стиль.
Они вошли.
---
Внутри было темно и пыльно. Маяк не светил — он гудел. Стены вибрировали, пол звенел, воздух был как в метро в час пик — душный, подозрительный и с привкусом мыльных пузырей.
На постаменте — амулет. Светился мягко, синим. Протяни руку — и ты владелец.
— Не трогай! Он может быть проклят! — Роарк зарычал.
— Я уже трогаю!
— Да твою...
В тот момент, когда пальцы Ланы коснулись амулета, маяк загудел громче, гитара на её спине издала аккорд сама, и... потолок исчез. Вместе с крышей. Вместе с частью стены.
Всё вышвырнуло в небо. Камни — вверх. Лану — тоже. Только её спасла реакция: она заорала первый куплет песни, которую когда-то кричала в подъезде: “От винтаааааааа! Жизнь — полёт без парашютаааа!”
И это сработало.
Магия, сплетённая с голосом, создала вокруг неё сияющий пузырь, который мягко приземлил её... прямо на Роарка.
— Уф... Ты тяжёлая.
— Я эмоционально насыщенная.
— Ты... ты создала заклинание полёта из песни. Ты понимаешь, что ты только что сделала?
— Применение земного рока в боевой аэродинамике?
— Ты, мать твою, волшебный летательный рок-инструмент.
---
Но радость длилась недолго.
Из-под руин маяка поднялась фигура. В балахоне. Без лица. С капюшоном и руками, которые выглядели так, будто их собирали наспех из мха, глины и боли.
— Отдай амулет. Он принадлежит древнему роду Ван’Тар. Ты — ошибка. Ты не та, кого звали.
— Ты тоже не доставщик пиццы, так что идём драться?
Тиара взвизгнула:
— НЕТ! Он слишком силён!
— Идеально. Проверим новый боевой припев!
Лана встала. Подняла гитару. И заорала:
“Рвётся струна — значит будет жара,
Хочешь драться — ловите куплет! Мой голос — не шутка, не просто игра, Это музыкальный... У-ДА-Р!”
Магическая волна от удара с гитарой прошила зал. Фигура завизжала, как чайник на спирту, и развеялась облаком перхоти и злобы.
---
Роарк встал, отряхиваясь:
— Знаешь... Я начинаю привыкать к твоим песням. Они опасны, как взрывное зелье, но с припевом.
— Ага. Главное — держаться ритма.
Она подбросила амулет, который теперь мягко пульсировал в ладони.
— Похоже, нас кто-то действительно ждал. Только не ту, что нужно. А это, как говорится, их проблема.
— Я предупреждала, — буркнула тиара. — Теперь они придут. Все. Ты разбудила слишком много.
— Ну, отлично. Хоть будет для кого спеть. Сразу альбом соберу.
Глава 6.
Глава 6
— Мы теперь официально беглые? — Роарк чесал затылок, пока они спускались с холма, где недавно разнесли магический маяк.
— Да не. Я предпочитаю “творчески мобильные с расширенным чувством самосохранения”.
— То есть — “врущие, поющие и всегда в беде”?
— Роарк. Это мой бренд.
Позади них маяк мирно тлел. Местные маги с биноклями наблюдали с горки, бормоча что-то про “разрыв структурной реальности” и “рок-н-рольный катаклизм”. Один даже предложил выдать Лане звание «почётного нестабилизатора эфира».
Но магическая буря закончилась, амулет в кармане нежно вибрировал, и тиара молчала — вероятно, в попытке осознать, что теперь её хозяйка может летать.
--- Днём они вышли к деревне. Скромная, как скидка на хлеб: десяток домиков, одна корова, и вывеска “Кожанка Верхняя. Нас 11. Не заходите шумно.”
На лавочке сидел старик с бородой до пояса и выражением лица “мне всё равно, кто ты, лишь бы не сел на мою скамейку”.
— Вы певица? — подозрительно спросил он. — Про вас говорили. Вы, вроде как, поёте — и всё рушится?
— Это слухи. На самом деле рушится только плохое. Ну, и курицы.
— Ага... Тогда к Марии сходите. У неё муж ушёл после свадебной песни. Может, у вас получится спеть — и он вернётся.
— Что, прямо так?
— Ага. Или хотя бы сосед заткнётся. Он играет на свирели с прошлого осеннего сбора редьки.
--- Дом Марии стоял криво, как жизнь после тринадцатой пятницы. Дверь открыла сама Мария: крупная, с глазами, как две картошки, и голосом, которым можно было забивать гвозди.
— Ты певица?
— Я Лана. И, возможно, твой шанс на возврат не самого лучшего мужа.
— Нормально. Он всё равно оставил только куртку. Если не вернётся — сделаю из неё тебе рюкзак.
— А если вернётся?
— То из него.
Лана достала гитару, вдохнула, сосредоточилась и выдала душераздирающую балладу о потерянных носках, семейных пельменях и расставании под звуки лопнувшей сковородки. На последних аккордах окно соседнего дома распахнулось, и оттуда вывалился… муж.
— Мария! Я всё понял! Вернись в мою жизнь, мою куртку и мои тапки!
— Зря. Я уже пообещала рюкзак.
--- Вечером деревня устроила пир. Кто-то спёк лепёшки, кто-то вытащил старую бочку мёда, кто-то сыграл на кастрюле. Лана снова пела — на этот раз с чувством, с толком, с разрушением только одного табурета.
— Ты вкурсе, что это уже вторая деревня, где ты воссоединила семью, напугала кур, и получила пирог за магию? — Роарк нёс в руке кружку, в другой — тапки.
— Моя жизнь — это комедия с побочным эффектом заклинаний.
Они заснули в сарае, под гитару и запах соломы. Тиара шептала что-то тихо, почти убаюкивающе.
Но далеко-далеко, в тени лесов, под светом двух лун, эльф в капюшоне смотрел в зеркало-отражатель. В нём — лицо Ланы. Гитара. И вспышка магии.
— Ты… не она. Но ты — та, кто мне нужна.
Он нажал на кристалл. И тьма шевельнулась.
--- Утро было спокойным. До момента, пока не оказалось, что:
гитара Ланы временно разговаривает;
мешок без дна теперь выдаёт случайные вещи по утрам;
и Роарк... превратился в волка. Настоящего. С хвостом, ушами и выражением “ну вот опять”.
Лана вздохнула, посмотрела на волка. — Ты чего, дружище?
Волк заскулил.
Из мешка выпала мыльница. Тиара выругалась. Гитара заявила: — Я хочу отпуск!
А Лана просто подтянула штаны, натянула бандану и сказала:
— Ну что ж. Значит, мы идём дальше. Где тут ближайшие неприятности?
Глава 7.
Глава 7
— Роарк, ты всё ещё волк.
— Ррр!
— Я расцениваю это как “да”.
Лана оглядела своего мохнатого попутчика, который теперь
