class="p1">— Не совсем трагично. Они сняли проклятие, так что у этого фильма счастливый конец.
Я наклонилась вперед и смогла достать свой мобильный телефон из сумочки, не вынимая ее целиком.
На экране высветились два пропущенных сообщения от Серены.
Серена: Напиши мне, когда прилетишь.
Серена: Я не шучу!
Сообщения были отправлены с разницей в пятнадцать минут.
— Если вы еще не сделали этого, пожалуйста, положите свою ручную кладь на верхнюю полку или под сиденье перед вами. Пожалуйста, займите свое место и пристегните ремень безопасности, — продолжила стюардесса, ее голос был бодрым, но профессиональным.
Я набрала сообщение сестре.
Изабо: Посадка состоялась
Серена: Ты заставила меня волноваться.
Улыбаясь, я покачала головой. Я была единственной, о ком беспокоилась Серена.
Изабо: Волновалась? Что я потеряюсь между охраной и воротами?
Серена: С тобой я никогда не уверена.
Я была не так уж плоха.
Изабо: Я люблю тебя. Спасибо за эту неделю.
Серена: Люблю тебя еще больше. Напиши, когда приземлишься.
Стюардесса продолжила.
— Если вы сидите рядом с аварийным выходом, пожалуйста, прочитайте карточку со специальными инструкциями, которая находится на спинке кресла перед вами. Если вы не хотите выполнять описанные функции в случае чрезвычайной ситуации, пожалуйста, попросите стюардессу пересадить вас на другое место.
Я посмотрела вверх.
— Это мы, — сказала я Нейту. — Мы в крайнем ряду.
Он посмотрел на маркировку на двери, затем потянулся вперед за карточкой безопасности, пока стюардесса сообщала, что это рейс для некурящих. Надо признать, это делало его только милее.
Нейт читал, пока стюардесса заканчивала свои объявления и закрывала дверь. Мое сердцебиение участилось, тревога охватила меня как раз вовремя. Я повозилась с телефоном, проверила Instagram и Twitter, затем перевела устройство в авиарежим, сунула его в передний карман кофты и застегнула молнию. Когда горло сжалось, я отрегулировала воздух над собой, поставив его на максимум.
Нейт положил карточку безопасности обратно в кресло перед собой и устроился поудобнее, наблюдая за тем, что происходит на земле. Утром был густой туман, который уже задержал нас на двадцать минут.
— Не забудь про телефон, — сказала я как раз перед тем, как стюардесса сказала то же самое по внутренней связи. — Он должен быть в авиарежиме.
— У меня нет телефона, так что я справлюсь, — он улыбнулся мне, а затем сморщился, проведя языком по губе.
— Что случилось? — я провела пальцем по своим губам. — Если ты не возражаешь, если я спрошу на этот раз.
Он улыбнулся.
— У меня были небольшие разногласия с одним человеком. Это долгая история, — он потянулся к сиденью перед собой и достал из кармана книгу в мягкой обложке «В тонком воздухе» Джона Кракауэра.
Он читал? Этот парень становился все сексуальнее.
Я поняла намек и достала из сумочки свою собственную книгу, перелистнув на закладку в середине одиннадцатой главы «Полукровки» Дженнифер Л. Арментроут.
— Бортпроводники, пожалуйста, приготовьтесь к выходу, — раздался более глубокий голос по громкой связи.
— Ну как? — спросил Нейт, когда самолет выехал за пределы посадочной площадки.
— Мне нравится. Хотя, похоже, ты больше любишь нехудожественную литературу, — я кивнула в сторону его книги. — Как тебе эта?
Похоже, он уже на полпути.
Самолет повернул вправо и покатился вперед, а я вдохнула через нос и выдохнула через рот.
— Хорошо. Действительно хорошо. Я нашел ее в списке ста книг, которые нужно прочитать к тридцати годам или что-то в этом роде. Я просто продвигаюсь по списку, — он взглянул на меня, и его бровь наморщилась. — У тебя все хорошо?
— Да, — ответила я, пока мой желудок бешено колотился.
— Знаешь ли ты, что самое опасное время в полете — первые три минуты после взлета и последние восемь минут перед посадкой?
— Не знал.
Я сглотнула. Тяжело.
— Раньше я принимала успокоительные. Конечно, по рецепту врача. Я не увлекаюсь нелегальными вещами. Не то чтобы это было плохо, если так... — я скривилась от собственных слов.
Почему, черт возьми, мой мозг был моим злейшим врагом?
— Не мое дело. Но почему ты больше не принимаешь успокоительные? — он закрыл свою книгу.
— Они выводят меня из строя, и однажды я чуть не пропустила пересадку в Филадельфии. Стюардессе пришлось трясти меня, чтобы привести в чувство, а потом я на всех парах побежала к выходу. Дверь уже была закрыта и все такое, но меня пропустили. Так что больше никаких успокоительных.
Самолет свернул в ряд других самолетов, готовящихся к вылету.
Перестань смотреть в окно. Ты же знаешь, что от этого становится только хуже.
— Логично, — он прочистил горло. — Так что ты изучаешь в Сиракузах? — его очевидная попытка отвлечь меня заставила уголки моего рта изогнуться вверх.
— Связи с общественностью, — я сдержала смех. — Обычно я неплохо общаюсь с людьми, пока не посадишь меня в самолет.
— По-моему, ты прекрасно справляешься, — он ухмыльнулся, и, Господи, помоги мне, на его правой щеке появилась ямочка.
— А что насчет тебя? Зачем идти в армию? Почему бы не пойти в колледж? — я закрыла свою книгу, оставив ее на коленях.
— Это был не самый лучший вариант. Мои оценки были неплохими, но недостаточно хорошими, чтобы получить стипендию, а денег не хватало на кабельное, не говоря уже о колледже. Честно говоря, моим родителям нужна была моя помощь. У них есть небольшая ферма к югу от Шипмана, штат Иллинойс, — он отвел взгляд. — Это мамина ферма, правда. Мой дед оставил ее ей. В любом случае, армия будет платить за колледж, так что я уезжаю.
Я кивнула, но я не была настолько глупа, чтобы думать, что понимаю. Это было полной противоположностью тому, как я росла, где вопрос стоял не о том, поступать ли мне в колледж, а о том, куда. Мама и папа в шутку называли мою плату за обучение родительской, поскольку именно они оплачивали мое образование. Мне никогда не приходилось сталкиваться с таким выбором, как сейчас у Нейта.
— А чем ты хочешь заниматься после окончания?
Он нахмурил брови.
— Я еще не успел так далеко зайти. Может, преподавать. Мне нравится английский. Что-то связанное с литературой. Но, может быть, мне понравится армия. Спецназ тоже кажется довольно крутым.
— Дамы и господа — говорит ваш капитан. Прежде всего, я хотел бы поприветствовать всех вас на борту рейса 826. Возможно, вы заметили, но сегодня утром все полеты замедляет довольно густой слой тумана, и, похоже, мы двадцать вторые в очереди на взлет, что означает, что пройдет минут сорок или больше, прежде чем мы поднимемся в воздух.
Пассажиры вокруг нас, и я в том числе, издали коллективный стон. Сорок минут не помешают
