бы солгал, если бы сказал, что не задумывался о смерти. Но, как мне кажется, есть разные виды войн. Просто некоторые из них более заметны, чем другие. Это будет не первый раз, когда кто-то замахивается на меня, и, по крайней мере, на этот раз я буду вооружен. Кроме того, риск стоит вознаграждения. Подумай, если бы ты не села на этот самолет, мы бы никогда не встретились. Риск и награда, верно?
Он посмотрел в мою сторону, и наши глаза встретились.
Внезапно мое желание покинуть этот самолет не имело ничего общего с моим страхом перед полетами, а было связано с Натаниэлем. Если бы мы встретились в кампусе или даже дома, в Денвере, этот разговор не закончился бы через пару часов, когда мы добрались бы до Атланты. Впрочем, если бы мы встретились в кампусе или в Денвере, кто знает, состоялся бы он вообще. У меня не было привычки заводить разговоры с горячими парнями. Я оставляла это Марго. Обычно мне больше подходили тихие, доступные люди.
— Я могу прислать тебе книги, — тихо предложила я. — Если тебе разрешено читать и тебе не достаточно, пока ты здесь.
— Ты сделаешь это? — его глаза расширились от удивления.
Я кивнула, и от его ответной улыбки у меня участился пульс.
— Стюардессы, приготовьтесь к взлету, — сказал пилот по громкой связи.
Похоже, настала наша очередь.
Ближайшая к нам стюардесса велела кому-то в нескольких рядах впереди убрать столик
с подносами, а затем направилась к своему месту, пристегнувшись лицом к нам. Я схватилась за оба подлокотника, когда взревели двигатели, и мы рванули вперед, толкая меня обратно в кресло. Туман рассеялся настолько, что можно было разглядеть край взлетно-посадочной полосы, когда мы проносились мимо. Я зажмурила глаза и сделала успокаивающий вдох, прежде чем открыть их.
Нейт посмотрел в мою сторону, а затем протянул руку ладонью вверх.
— Я в порядке, — сказала я сквозь стиснутые зубы, стараясь не забывать вдыхать через нос и выдыхать через рот.
— Возьми. Я не укушу.
К черту.
Я схватила его за руку, и он переплел наши пальцы, и тепло проникло в мою липкую, ледяную кожу.
— Давай, сожми. Ты не сможешь меня сломать.
— Ты можешь пожалеть об этом...
Я сжала его руку, мое дыхание становилось все быстрее и быстрее, пока мы мчались к взлету.
— Я как-то сомневаюсь в этом... — его большой палец гладил мой. — Три минуты. Верно? Первые три минуты после взлета?
— Да.
Он переместил свое левое запястье на наши соединенные руки и нажал несколько кнопок, запуская секундомер.
— Вот. Когда пройдет три минуты, ты сможешь расслабиться, пока мы не приземлимся.
— Ты действительно слишком милый...
Шины заурчали, и самолет завибрировал под нами, когда мы ускорились. Я сжала его руку так сильно, что, наверное, перекрыла ему кровоснабжение, но я была слишком занята попытками отдышаться, чтобы почувствовать адекватное смущение.
— Меня называли по-разному, но милым — никогда, — ответил он, сжимая руку, когда мы оторвались от земли.
— Спроси меня о чем-нибудь, — пролепетала я, когда в голове промелькнули все самые худшие сценарии. — О чем угодно... — мой пульс резко участился.
— Хорошо... — его бровь нахмурилась в раздумье. — Ты когда-нибудь замечала, что сосны качаются?
— Что?
— Сосны... — он сверился с часами. — Люди всегда говорят о качающихся пальмах, но сосны тоже качаются. Это самое умиротворяющее зрелище, которое я когда-либо видел.
— Сосны, — размышляла я. — Я никогда не замечала.
— Ага. Какой твой любимый фильм?
— «Титаник», — автоматически ответила я.
Самолет накренился, и у меня свело живот.
— Серьезно?
— Серьезно, — я быстро кивнула. — В смысле, момент с дверью был не очень, но все остальное мне понравилось.
Он тихонько рассмеялся и покачал головой.
— Осталось две минуты.
— Две минуты, — повторила я, стараясь, чтобы дыхание замедлилось, а узел распутался в горле.
Шансы попасть в авиакатастрофу были столь ничтожны, и все же я была здесь, прижавшись к великолепному незнакомцу, который, вероятно, думал, что я слегка странная.
— Какое твое любимое время суток? — спросил он. — Эй, я просто отвлекаю тебя.
— Закат, — сказала я. — А у тебя?
— Восход. Мне нравятся новые возможности дня.
Он вгляделся в серое море, заполнившее окно, и я наклонилась вперед, чтобы заглянуть. Сквозь густой туман я могла разглядеть край крыла, но все остальное оставалось туманным. Может, это и не так уж плохо, если я не вижу земли.
Двигатели завыли с новой силой.
— Что за... — начал Нейт.
От звука металла о металл у меня замерло сердце.
Крыло взорвалось огненным шаром.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
НАТАНИЭЛЬ
Кабул, Афганистан
Август 2021 г.
— Похоже, все прошло хорошо, — в голосе Торреса послышался сарказм, когда я смотрел, как Иззи уходит вместе с остальными членами делегации.
Она не топала ногами, не бушевала и даже не взглянула на меня, прежде чем пойти следом за Уэббом к бронемашинам на краю взлетно-посадочной полосы. Она просто отмахнулась от меня, словно между нами не было десятилетней истории. Я насмешливо хмыкнул, но уголки моего рта приподнялись в знак благодарности.
Хорошо сыграно.
— Это она, да? — спросил Торрес, когда мы оказались позади политиков. — Черт, я едва узнал ее.
Она политик. Она ненавидела политику — по крайней мере, раньше ненавидела. Она так старалась попасть в сферу некоммерческих организаций, никогда не поддавалась давлению родителей, которые заставляли ее продвигать свои собственные планы через карьеру, и все же она здесь. В тот день она все же сделала выбор.
Она стала Астор, когда дело дошло до драки.
Гнев поднялся, быстрый и горячий, но я отогнал его в сторону. Логически я всегда знал, что она выбрала своих родителей, но видеть, как этот выбор воплощается в жизнь, резало, как тупой нож.
— Сержант Грин, — Грэм опустился на ступеньку рядом со мной. — Не хочешь рассказать мне, что это было?
— Мне не о чем рассказывать, — пробормотал я, оторвав взгляд от колышущихся волос Иззи и сканируя периметр. Я опустил свои очки Wiley Xs, чтобы прикрыть глаза от солнца.
Черт, как, черт возьми, она здесь оказалась?
— Точно. Потому что это не было похоже на то, как будто ты столкнулся со своей бывшей на взлетной полосе или что-то в этом роде, — в тоне Грэма прозвучал сарказм.
— Она не моя бывшая, — мы никогда не доходили до этого.
— И сотри ухмылку со своего лица.
— Она хуже, чем твоя бывшая, — пробормотал Торрес. — Она — твое «что-если».
— Обидно, не правда ли... — ухмылка Грэма померкла. — Не могу поверить, что они отказались от «Чинука».
Я хмыкнул в знак согласия. Сегодня мне было плевать на то,
