— он просто заказывал самый дешевый кофе, не задумываясь о том, что он действительно хочет. Когда это ограничение исчезло, Тим оказался на незнакомой, враждебной территории.
Сначала, сразу после больницы, он пытался заказывать что-то «неожиданное», подражая Идену, но быстро перестал — Тим предпочитал знать заранее, что будет пить. Тогда он стал брать самый дорогой напиток в меню — специальное сезонное предложение со взбитыми сливками и сиропом. Однако из-за непереносимости молока ему пришлось отказаться от сливок, и вся «специальность» пропадала вместе с ними — оставался стандартный латте на соевом молоке с сиропом. И Тим не мог с уверенностью сказать, нравится ли он ему.
Они с Мьюз сели за столик у окна, за которым лениво падал снег. Толпа в зале снова гудела — посетители уже успели позабыть о них, вернувшись к своим делам. Тим больше не был героем интересной истории — он стал одним из толпы, фоном к чужим личным сюжетам.
— Зачем я тебе понадобилась? — спросила Мьюз.
— Я не могу просто позвать тебя в кафе? — Тим попробовал свой кофе. Слишком сладко. Он поморщился.
Мьюз оценивающе на него глянула.
— Можешь. Но ты будешь первым, кто так сделал.
— Разве Иден не проводит с тобой время просто ради твоей компании? — спросил Тим, вспоминая вечер в баре Лос-Анджелеса.
— Когда ему нужна моя компания — да. — Мьюз улыбнулась, но ее глаза на мгновение стали еще более ядовитыми.
— И что в этом плохого?
— Ничего. Просто наоборот никогда не бывает. Никто не спрашивает, нужна ли компания мне.
— Ну вот я тебя сегодня спросил, — улыбнулся Тим.
— Только потому, что тебе что-то от меня нужно. — Мьюз смотрела на него угрожающе-нежно.
Тим вздрогнул.
— Все в порядке, — неожиданно мягко сказала она. — Я привыкла. Выкладывай.
Тим глотнул кофе. Ему было неприятно от мысли, что он использует Мьюз. Но, с другой стороны, ему действительно нужно было с кем-то поговорить.
— Я… вижу странные вещи во сне в последнее время, — наконец сказал он. — И не только во сне.
Мьюз прищурилась:
— В смысле?
— Я создал в Ноосфере место, чтобы меня никто там не беспокоил.
— Я знаю, — кивнула Мьюз.
— Откуда?
— Не важно, — отмахнулась она.
Тим вздохнул. Он знал, что Мьюз любила увиливать от ответа ничуть не меньше, чем Иден.
— Кое-кто приходит туда каждый день меня беспокоить, — продолжил он. — Точнее сказать, приплывает.
— А! Значит, Марша нашла тебя!
Тим приподнял брови:
— Марша?
Мьюз сладко улыбнулась:
— Я подумала, тебе не помешает компания.
— Вообще-то, она мне довольно сильно мешает, — заметил Тим сухо.
— Но ты же умрешь от скуки в своей идеальной зоне комфорта!
— Я люблю скуку.
— Почему ты не хочешь дать волю своему творчеству?
— Потому что мне это не нужно!
— Но ты же писатель!
— Я не писатель!
Шум в зале снова стих. Тим оглянулся — десятки любопытных глаз смотрели на них. Затем люди вокруг отвернулись один за другим, вдруг утратив всякий интерес. Тим повернулся к Мьюз и успел увидеть, как она одаряет публику примирительной улыбкой, а ее внешность меняется в размытом калейдоскопе чужих лиц и причесок. Наконец Мьюз вновь взглянула на Тима, безобразно-красивая и рыжая.
— И кто ты тогда? — спокойно спросила она, пристально глядя ему в глаза.
Он глубоко вздохнул:
— Я — Сказочник. И я Сказочник именно потому, что я скучный.
— Ясно, — кивнула она. Затем в ее глазах снова мелькнула хитрая искра. — Сказочник, который создает воображаемые миры силой своей мысли. Очень скучно, да.
Тим слегка покраснел, но ничего не ответил.
— Если ты не писатель, зачем ты тогда снова пишешь?
— Откуда ты… — начал он и тут же нахмурился. — Марша, да?
— За тобой надо кому-то приглядывать, — пожала плечами Мьюз.
Тим поднял брови.
— Ты поэтому разузнала про придуманный мною мир и послала туда русалку? Чтобы следить за мной?
К его удивлению, она опустила глаза и сделала глоток кофе, будто избегая его взгляда.
— Ноосфера — опасное место, Тим, — сказала она тихо. — Ты сам недавно там чуть не умер. А Иден очень легкомысленно относится к таким вещам. — Мьюз вздохнула.
— Спасибо, — искренне сказал Тим, стараясь скрыть свое удивление. — За заботу.
Она поморщилась, все еще не глядя на него.
— И я не знаю, зачем я снова пишу, — продолжил он. — Я даже не знаю, что я пишу — это просто сцены, приходящие из ниоткуда. Но мне не нужна компания для вдохновения, Мьюз. Так что, пожалуйста, отзови Маршу.
Она подняла на него глаза — грустные и до боли прекрасные. Ее губы были полными и мягкими, на щеках играл легкий румянец, и ее взгляд был манящим, таинственным, завораживающим…
— На меня это не действует, — криво усмехнулся Тим.
— Но поцелуй-то сработал, — проворчала Мьюз, став снова безобразно-красивой.
— Ты просто застала меня тогда врасплох.
— Возможно, — усмехнулась она.
— Так ты поговоришь с Маршей?
— Нет. — Мьюз одним глотком допила свой кофе. — У тебя исключительный талант отказывать женщинам. Не хочу, чтобы он пропадал даром.
Она поднялась из-за столика, и ее платье рассыпало искры света по кофейне.
— Увидимся, — бросила она и прошла мимо Тима, не глядя на него.
— Мьюз, — окликнул он. Она остановилась у его плеча, но не повернулась. — Зачем я нужен Идену? И что он имел в виду, когда сказал, что я видел его Смерть?
Она взглянула на него, и ее глаза застыли, холодные, как зимнее море.
— Прости, — сказала она с кривой усмешкой. — Но это не моя история.
* * *
Тим не стал сразу возвращаться домой. Вместо этого он прошел несколько кварталов в противоположную сторону, впитывая тишину заснеженного города. Он любил этот район Бостона, его ржаво-красные кирпичные дома, выстроившиеся вдоль тихих, респектабельных улиц. Даже когда Тиму едва удавалось сводить концы с концами, он предпочитал отказывать себе во всем, лишь бы продолжать наслаждаться спокойствием старого района. Да и жить всего в пятнадцати минутах ходьбы от работы было удобно.
Он так и не рассказал Мьюз о своем сне. Они отвлеклись на обсуждение его самого, его писательства, и Тим
