озадаченно, будто не понимая что же он сделал не так. Да и откуда ему было понимать что это теперь не оттереть и что прийдется менять обои. А денег у Киры на это точно не было.
— Мамочки, — простонала Кира.
— Ты злишься? — спросил он осторожно.
— Злюсь? — Кира обернулась. — Я в ярости! Я в бешенстве! Я... — она замолчала, потому что увидела его лицо.
Карл стоял, опустив плечи, и смотрел на неё такими глазами, будто она только что раздавила его мечту. Огромный бородатый мужик с телом воина и лицом побитого щенка.
— Я всю ночь не спал, — сказал он тихо. — Думал, как сделать, чтобы ты улыбалась. В моём мире, когда мужчина хочет завоевать женщину, он составляет план. Это благородно. Это правильно. Это доказывает его серьезные намерения.
— Подожди, — сказала она медленно. — Завоевать? Ты хочешь меня завоевать?
Карл выпрямился. В глазах его загорелся тот самый огонь, который Кира уже видела вчера — когда он смотрел на неё, пил мятный чай и улыбался.
— Да, — сказал он просто. — Я вчера понял. Ты — та, кого я искал. Я не знаю, как это работает в вашем мире, но в моём — когда трефовый король встречает свою истинную, он это чувствует сразу. Сердцем. Душой.
— Но мы знакомы меньше суток!
— Какая разница? — Карл шагнул к ней. — Я смотрел на тебя, когда ты спала. Слушал, как ты дышишь. Думал о том, как ты завариваешь чай, как смеёшься, как смотришь на меня испуганно, но всё равно не выгоняешь. И понял: всё. Это судьба.
Кира попятилась.
— Судьба? Ты серьёзно?
— Абсолютно. — Карл говорил так, будто объявлял указ во дворце. — Я, Карл, Король Треф, намерен завоевать твоё сердце. Любыми способами. Это не обсуждается.
— То есть меня никто не спрашивает?
— А что спрашивать? — искренне удивился Карл. — Ты — моя истинная. Я это знаю. Теперь осталось только, чтобы ты это почувствовала.
Кира закрыла лицо руками. Потом убрала руки. Посмотрела на стену с размазанным планом. На Карла. Снова на стену.
— Ты ненормальный, — вынесла она вердикт.
— Возможно, — согласился Карл. — Но это ничего не меняет. Я буду тебя завоевывать. У нас, трефовых, это навечно. Раз и навсегда. Так что привыкай.
— Навечно?
— Навечно. — Карл кивнул с королевской уверенностью. — Я выбрал тебя. Значит, ты теперь моя. Вопрос времени.
Кира хотела возмутиться. Хотела сказать, что в двадцать первом веке так не работает, что женщины сами выбирают, что она вообще не готова к отношениям после болезненного расставания с Денисом. Но никак не могла подобрать нужные слова.
— Ты хоть понимаешь, как это смешно звучит? Король из другого мира, с планом на обоях, заявляет, что я его истинная?
— Понимаю. — Карл улыбнулся. — Но это ничего не меняет. Я терпеливый. Двести лет ждал встречи с истинной, подожду ещё сколько надо. Ты привыкнешь.
Кира посмотрела на него, на этот дурацкий план на стене. И вдруг поймала себя на мысли, что ей... не страшно. Не противно. Не хочется бежать и звонить в психушку. Ей хочется смеяться.
— Ладно, — сказала она, сдаваясь. — Допустим. И что дальше? По пунктам плана пойдём?
— Ты согласна? — Карл просиял.
— Я не согласна! Я просто спрашиваю!
— Но ты не отказалась, — резонно заметил Карл. — Это уже прогресс.
— Чай будешь? — Кира закатила глаза.
— Буду, — немедленно отозвался Карл. — А потом, может, обсудим первый пункт плана? Что тебе ещё нравится, кроме мяты?
— Карл.
— Да?
— Иди уже на кухню. И, ради бога, больше ничего не пиши на стенах.
Карл послушно направился на кухню, но на пороге обернулся.
— Кира?
— Что?
— Я правда не отступлю. Ты теперь моя. Даже если сейчас мне не веришь.
И вышел. А Кира осталась стоять посреди гостиной, глядя на его план и пытаясь понять, что только что произошло.
Глава 4. Истинная, видите ли
Карл скрылся на кухне, а Кира ещё минуту стояла посреди гостиной, глядя на размазанный уголь по обоям и пытаясь привести мысли в порядок.
— Навечно, — пробормотала она себе под нос, косясь на размазанный уголь. — Истинная, видите ли. А меня спросить? Я вообще-то замуж пока не собиралась.
И почему-то от этого слова внутри разливалось тепло, хотя по логике должно было быть страшно. Очень страшно. Она вообще не была готова к отношениям после истории с Денисом. А тут — король. Из другого мира. С планом на стене и уверенностью, что она его истинная.
— Истинная, — повторила Кира вслух. Звучало как название дурацкого любовного романа, которые она выдавала в библиотеке молоденьким читательницам. "Истинная для дракона", "Истинная для демона", "Истинная для вампира"... А у неё теперь "Истинная для Короля Треф".
Жизнь — та ещё шутница.
Она вздохнула, оторвала взгляд от испорченной стены и поплелась на кухню.
— Чай будешь? — спросила Кира, потянувшись к чайнику.
— Ага, — кивнул Карл. Помялся немного и выдал: — Слушай... а что ты любишь? Ну, помимо мяты?
Кира замерла.
— В смысле?
— Ну... — Карл зачем-то почесал бороду. — Ты про меня знаешь, что я король и что ваш мир для меня в диковинку. А я про тебя — только что библиотекарь и мяту любишь.
Она хмыкнула.
— Хочешь сказать, знакомиться будем?
— А что такого? — Карл пожал плечами. — Обычное дело. Люди знакомятся — вопросы друг другу задают. Или у вас не так?
Кира усмехнулась.
— Ну, допустим, так. Ладно, спрашивай.
— Что читаешь? — выпалил он.
— Что?
— Книги. Ты ж в библиотеке работаешь. Наверное, читаешь много. Что любишь?
Кира моргнула. Вопрос был таким простым и искренним, что она растерялась.
— Ну... разное. Детективы иногда. Фэнтези. Любовные романы, — добавила она и сама смутилась.
— Любовные? — Карл оживился. — Про что?
— Про любовь, — фыркнула Кира. — Про то, как люди встречаются, влюбляются, преодолевают трудности...
— Как мы? — уточнил Карл.
— Мы не влюблены, — отрезала Кира. — Мы... сожители вынужденные.
— Ага, — кивнул Карл, но по глазам было видно — не верит ни капли. — А ещё что любишь?
— Пиццу, — буркнула Кира.
Карл нахмурился.
— Пиццу? Это что за зверь?
— Не зверь, а еда, — вздохнула Кира. — Такая лепёшка, на неё сыр кладут, помидоры, колбасу... ну и вообще всё, что в холодильнике найдётся. Потом в печь — и готово.
Карл слушал с таким выражением, будто она рассказывала про магический ритуал.
— То есть вы берёте всё подряд, кидаете на хлеб и запекаете? — уточнил он.
— Ну... если грубо, то да.
— И это вкусно?
— А то! — Кира даже обиделась. — Пицца — это святое.
— Кира, ваш мир — сплошное безумие, — вынес вердикт Карл.
— Это точно, — вздохнула она. — Ладно, давай завтракать, а то
