я на работу опоздаю.
Она полезла в холодильник, достала яйца, сыр, масло. Карл наблюдал за каждым движением с таким вниманием, будто она готовила приворотное зелье.
— А пицца? — напомнил он. — Ты обещала.
— Я обещала вечером. Сейчас будем есть то, что быстро.
— Но я хочу пиццу, — капризно протянул Карл. — Ты сказала "святое". Я требую святое.
Кира закатила глаза.
— Ваше Величество, пиццу надо заказывать или готовить. Это не быстрее яичницы.
— Готовить? — Карл оживился. — Ты умеешь готовить эту... лепёшку со всем подряд?
— Ну... в теории да. Тесто, начинка, духовка. — Кира задумалась. — Давай вечером сделаем.
Карл просиял так, будто ему пообещали королевский титул.
— Я помогу! — вызвался он. — В моём замке я иногда спускался на кухню... ну, посмотреть. Повара пугались, но я не мешал.
— Представляю, — хмыкнула Кира. — Король на кухне — это зрелище.
— Кира?
— М?
— А когда ты поймёшь, что ты моя истинная?
Она чуть не выронила сковородку.
— Карл! Мы это уже обсуждали.
— Обсуждали, — согласился он. — Но я не понял, почему ты сопротивляешься. В моём мире, когда король встречает свою пару, женщина чувствует то же самое. Это закон.
— В твоём мире, — подчеркнула Кира. — А в моём люди сначала встречаются, узнают друг друга, а уже потом решают, подходят или нет.
— Долго, — поморщился Карл.
— Зато надёжно.
— А если я уже знаю, что подходишь?
Кира замерла с венчиком в руках.
— Откуда?
— Сердце знает. — Карл приложил руку к груди. — Здесь. Оно стучит иначе, когда ты рядом. Я двести лет ждал, Кира. Двести лет смотрел на придворных дам и чувствовал... ничего. А вот ты появилась и всё внутри перевернулось.
Она молчала, не зная, что сказать.
— Я не тороплю, — добавил Карл тише. — Просто хочу, чтобы ты знала. Я никуда не уйду. Буду ждать столько, сколько нужно.
Кира отвернулась к плите, чтобы он не видел её лица.
— Яичница будет через пять минут, — сказала она хрипловато.
— Хорошо, — кивнул Карл. И добавил еле слышно: — Истинная.
— Я слышу!
— Я знаю.
Кира сосредоточенно помешивала яичницу, спиной чувствуя взгляд Карла. Он не отрываясь смотрел на неё, и от этого взгляда по спине бежали мурашки — то ли страха, то ли чего-то другого.
— Яичница готова, — объявила она, чтобы нарушить тишину. — Давай тарелку.
Карл послушно протянул тарелку, и Кира ловко переложила туда яичницу. Рядом отправила пару кусков хлеба.
— Ешь давай. И не смотри на меня так.
— Как? — удивился Карл.
— Как будто я... ну, не знаю. Как будто я — это всё.
Карл задумался, откусывая кусочек хлеба.
— Ты и есть всё, — сказал он просто. — Пока я здесь, ты — мой целый мир. Другого у меня нет.
Кира поперхнулась чаем.
— Карл! Ну нельзя же так... так прямо!
— Почему? — искренне удивился он. — Я говорю правду. В моём мире ложь считается позором, особенно для короля.
— В моём мире правду тоже говорят, но не... не настолько. — Кира смущённо отпила чай. — Тут надо сначала присмотреться, понять человека, а потом уже...
— А потом уже поздно? — перебил Карл. — Потом вы привыкаете друг к другу и уже не замечаете, что рядом кто-то есть?
Кира открыла рот и закрыла. Потому что в этом был смысл. Обидный, но смысл.
— Ладно, — сдалась она. — Давай просто... завтракать. Без философии.
Карл кивнул, но в глазах его плясали чёртики.
Они ели молча. Кира украдкой поглядывала на него: как он управляется с вилкой (уверенно, значит, в его мире тоже вилки есть), как откусывает хлеб, как хмурится, если что-то не нравится. Обычный мужик. Почти. Если не считать плаща, посоха и разговоров об истинности.
— Спасибо, — сказал Карл, отодвигая пустую тарелку. — Вкусно.
— На здоровье.
Он помолчал, потом выдал:
— А пиццу мы сегодня вечером будем делать?
Кира фыркнула.
— Ты как ребёнок, честное слово. Одна мысль — и всё, зациклился.
— Я король, — напомнил Карл. — Короли не зацикливаются, они проявляют настойчивость.
— А, ну да, — усмехнулась Кира. — Конечно. Настойчивость.
Она убрала тарелки в раковину, взглянула на часы и подпрыгнула.
— Без пятнадцати девять! Карл, я опаздываю!
Она заметалась по кухне: схватила сумку, проверила ключи, накинула куртку.
Карл наблюдал за этим с королевским спокойствием.
— Ты каждый день так бегаешь? — поинтересовался он.
— Каждый, — выдохнула Кира, завязывая шнурки. — Привыкай.
— Я уже привыкаю, — улыбнулся Карл. — К тебе привыкаю.
Кира замерла на секунду, потом махнула рукой.
— Всё, я ушла. Правила помнишь? Не колдовать, не писать на стенах, не убивать технику.
— Помню, — кивнул Карл.
Она чмокнула его в щёку — снова автоматически, даже не подумав — и вылетела за дверь.
Карл прижал руку к щеке и замер.
— Истинная, — прошептал он в пустоту. — Точно истинная.
Глава 5. Король против душа
Кира ушла на работу, и в квартире наступила звенящая тишина.
Карл остался один. Впервые за двести лет — по-настоящему один. В замке всегда было шумно: слуги, советники, гонцы, повара... А тут — ничего. Только часы тикают на стене да ящик этот для хранения продуктов гудит где-то вдалеке.
Он посидел на диване минут пять, прислушиваясь к новым ощущениям. Потом встал. Надо же как-то осваиваться. Первым делом Карл отправился исследовать квартиру.
Шкафы открывались с лёгким скрипом. В одном висела одежда Киры — такие смешные маленькие вещи, совсем не похожие на наряды дворцовых дам. Карл осторожно потрогал мягкую толстовку, понюхал — пахло ею.
На полке стояли маленькие такие картины до ужаса похожие на настоящих людей. Карл взял одну, в простой рамке. На ней — маленькая Кира, лет пяти, смешная, с косичками и без переднего зуба, сидела на коленях у пожилой женщины.
— Бабушка, — догадался Карл. — Та самая, что карты оставила.
Он поставил фото на место и двинулся дальше. Книги, закладки, какие-то бумаги... С каждой находкой образ Киры становился объёмнее, живее. Вот она читает детективы (закладка торчит на середине). Вот хранит старые открытки (явно от подруг). Вот баночка на тумбочке — интересно, это мазь от чего? Карл открыл, понюхал — пахнет приятно.
Потом его взгляд упал на дверь в ванную. Он заглянул туда и замер.
— Великие трефы... — выдохнул Карл.
Здесь было ещё больше всего! Шампуни, гели, мочалки, полотенца, какие-то щёточки, баночки, тюбики... Он потрогал пушистый халат Киры, висевший на крючке — мягкий, тёплый. Понюхал шампунь — какой-то сладкий аромат, наверное, это из магической лавки, раз пахнет так вкусно.
Карл оглядел себя в зеркало. Вид был мягко говоря не царский.
— Надо привести себя в порядок, — решил он
Он разделся и залез в душевую кабину, оглядел краны. Два рычага. Вспомнил, что
