к губам, жестом указал на конюшню и сам направился туда быстрым шагом.
Семен вошел следом.
- Барин, нельзя Вам здесь находиться, - испуганно озираясь по сторонам, прошептал мужик.
- Я тебя не задержу, - ответил Алексей.
- Скажи мне, тебе граф говорил что-нибудь, когда документы на Арсения отдал?
- Дык он при смерти был. Сказал только, чтобы я бумаги сохранил и барыне ничего про них не говорил.
- Понятно, - вздохнул Воронцов. - Племянник твой законным наследником графа был, так что ты рот держи на замке. Сам понимаешь, что теперь твою хозяйку ожидает.
- Буду нем, как рыба, барин. Вот Вам крест, - перекрестился мужик.
- Ступай, я через задние ворота выйду, - ответил Алексей.
Домой он вернулся с чувством выполненного долга. Если Василий Андреевич обещал заняться этим делом, значит, сделает. Алексею было совершенно не жаль бывшую любовницу. Матушка с детства внушала ему, что человеческая жизнь бесценна, и не важно дворянин это или крепостной. То, что Елена так бесчеловечно расправилась с ни в чем не повинным человеком ради своего каприза, вызвало в нем лишь отвращение к ней, и ничего более.
Вечером в пятницу молодая чета Воронцовых прибыла на званый вечер княгини Долгорукой в числе других приглашенных. Было шумно и многолюдно. На хорах, готовясь к танцам, настраивался оркестр. Официанты, одетые в парадные ливреи, сновали между гостями с подносами, уставленными фужерами с шампанским. Вечера в доме Долгоруких всегда славились своей роскошью, и многие стремились попасть туда. Аня с улыбкой раскланивалась с многочисленными знакомыми и друзьями. Она прямо светилась от счастья. Последние три дня Алексей уделял ей все свое свободное время, а ночи она проводила в его объятьях.
Алексей заметил младшего брата в компании очаровательной брюнетки. Молодые люди были так поглощены друг другом, что совершенно не обращали внимания на происходящее вокруг. Подхватив жену под локоток, он устремился к ним.
- Ну, здравствуй братец! – громко произнес он за спиной Андрея, отчего тот буквально подпрыгнул на месте.
- Бог Мой! – повернулся он, намереваясь высказать Алексею все, что думает о нем, но вспомнив, где он находится, прикусил язык.
Братья сердечно приветствовали друг друга.
- Познакомь нас с барышней, - подтолкнул Алексей брата.
Андрей смутился, что нарушил правила приличия, не познакомив брата и жену со своей собеседницей, и поспешил исправиться.
- С удовольствием представляю Вам Екатерину Юрьевну Черницкую, - улыбнулся он.
Девушка вежливо кивнула головой на приветствия, когда Андрей знакомил ее со старшим братом и его женой.
Услышав знакомую фамилию, Алексей нахмурился. Выходит, что спутница Андрея - младшая сестра графа, и, значит, Михаил Юрьевич тоже где-то здесь поблизости. Не мог же он оставить сестру одну на попечении юного повесы? Словно в ответ на его мысли, перед ними появился и сам граф Черницкий.
- Вечер добрый, господа, - с улыбкой обратился он ко всей компании.
- Алексей Васильевич, Андрей Васильевич! - вежливо кивнул он каждому из братьев. - Анна Никитична, Вы сегодня ослепительны!
Аня улыбнулась в ответ на его комплимент и протянула руку, затянутую в тонкую перчатку, которую Михаил почтительно поднес к губам.
Алексей ощутил, как в сердце шевельнулась ревность. Аня заметила, какими враждебными взглядами обменялись Михаил и ее муж. Положив руку на плечо супруга успокаивающим жестом, она повернулась к Черницкому.
- Михаил Юрьевич, могу я с Вами поговорить? – спросила она.
Алексей хотел было возразить, но Андрей не дал ему раскрыть рта. Младший брат отрицательно покачал головой и поспешил увести его в сторону вместе с Екатериной под каким-то надуманным предлогом.
Аня вздохнула, собралась с мыслями и, подняв глаза на Михаила, произнесла:
- Михаил, мне очень лестно видеть Вас в числе моих друзей, но я хочу, чтобы Вы правильно понимали мое к Вам благосклонное отношение. Я люблю своего супруга, и ничего, кроме своей дружбы, предложить Вам не могу. Мне не хотелось бы ставить Вас и себя в двусмысленное положение.
- Я знаю, сударыня, - печально улыбнулся граф. - Я тешил себя иллюзией, и рад был обманываться в Ваших чувствах ко мне. Покорнейше прошу простить, если моя настойчивость имела для Вас неприятные последствия!
Анна выдохнула с облегчением.
- Я рада, что мы смогли понять друг друга! Однажды Вы встретите ту, которая станет смыслом Вашей жизни, и думать забудете обо мне, - улыбнулась она.
- Может быть…, - ответил Михаил и жестом предложил ей вернуться к остальной компании.
Зазвучали первые аккорды вальса. Алексей предложил жене руку и вывел ее на центр зала.
- О чем Вы говорили с Черницким? - едва сдерживаясь, спросил он.
Аня улыбнулась ему в ответ.
- Алеша, у тебя нет поводов для ревности. Михаил мне просто друг.
- А цветы? – вспомнил Воронцов.
- Это была ошибка. Больше она не повторится. Я поверила тебе, теперь твоя очередь, - шепнула она ему.
Глава 36
В августе посвежевшая и похорошевшая Елена Дмитриевна вернулась в Петербург, вся в предвкушении нового светского сезона. Пребывание в имении ее тетки княгини Вяземской было для нее невыносимо тоскливым и скучным - ни тебе визитов, ни балов, ни вечеров. Она ненавидела своего еще не родившегося ребенка из-за раздавшейся талии, плохого самочувствия и тоски, на которую по его милости была обречена.
Разрешившись от бремени девочкой, она даже не взглянула на ребенка. Крошку передали в руки кормилицы, а графиня Арсеньева, едва оправившись от тяжелых родов, поспешила вернуться в Петербург, к светской жизни.
На первом же званом вечере она встретилась со своим бывшим любовником, но Алексей сухо поздоровавшись, поспешил оставить ее общество. Елену Дмитриевну сей факт очень уязвил, но графиня сделала вид, что ее нисколько не задело такое пренебрежительное отношение. Хотя, она вынуждена была признаться самой себе, мысли о Воронцове не покидали ее ни на минуту даже в деревне, где она спряталась от всего света, чтобы скрыть свое интересное положение. Глядя поверх бокала с шампанским на то, как Алексей кружит в вальсе свою красавицу жену, Лена ощутила стеснение в груди. Прекрасное расположение духа, в котором она пребывала до тех пор, пока не увидела его, растворилось в горьком разочаровании. На глаза навернулись злые слезы и повисли на длинных ресницах. Бог мой! Как тяжело было видеть его рядом с другой! В памяти всплывали его поцелуи и объятья, моменты наслаждения, которые она делила с ним. Не в силах более выносить
