— Садись, — двигает меня к кровати и усаживает.
Я больше не сопротивляюсь.
Видимо, уколы начали свое действие, потому что я чувствую, как меня накрывает сонливость.
Идар, которому принесли металлический лоток и губку, отходит в небольшую туалетную комнату при палате, набирает воды и возвращается.
— Отведи меня к зеркалу, я сама оботрусь.
Упертый, даже не смотрит на меня, будто я ничего не говорила.
Идар снимает с меня одежду, оставляя только белье, и обтирает аккуратно, нежно.
От этой теплой ласки по коже бегут мурашки.
— Вода холодная? — тут же спрашивает Юнусов. — Могу набрать горячее.
— Не надо, — выдавиваю тихо. — Так тоже хорошо.
Я начинаю медленно моргать и чувствую, как заваливаюсь на мужа.
Он ловит меня и прижимает к себе. Я вдыхаю его запах, а Идар ведет ладонью по моей спине, даря чувство покоя и защиты.
— Держу тебя, не бойся, — говорит тихо.
Я уже в полусонном состоянии. Идар надевает на меня сорочку, выданную в больнице, и помогает лечь.
— Спи. Я буду рядом.
Переплетает наши пальцы, сжимая их в единое целое.
Глава 52
Идар
— Какой сюрприз, Идар! — произносит сестра моего деда. — Но почему так поздно? И почему ты не предупредил, что навестишь Мурада? Мы не готовились совсем.
— Где дед? — спрашиваю, заходя в дом.
— Мурад у себя в спальне. Но он спит, — непонимающе говорит тетушка. — Он совсем плох, дождись утра.
Обходя родственницу, я решительно иду в сторону спальни деда, толкаю дверь, игнорируя причитающуюся тетушку.
В спальне темно, пахнет медикаментами и старостью.
Я включаю ночник у кровати деда, и тот начинает шевелиться, просыпаясь.
Дед сдал, за последний год особенно сильно, превратившись в практически беспомощного старика.
Он оборачивается и, моргая, просыпается. Белесые глаза проходятся по мне, он прилагает усилие, чтобы распознать, кто перед ним.
— Идар? — кряхтя, пытается сесть. — Что-то случилось?
Я едва стою. Доехать до дома деда составило немало труда. За Надей я гнал с самого города, не останавливаясь на ночевку, потому что не останавливалась и она.
Мне надо было ее догнать. И я догнал.
Жаль, что опоздал.
— Мы все знаем, дедушка, — говорю это без эмоций.
Вымотавшись и перепугавшись за жизнь Нади, я чувствую, что вся моя злость улетучилась, оставив после себя лишь горечь и боль от осознания действительности. Оттого, что наша жизнь, которая только начала налаживаться, рушится прямо на глазах из-за чужих секретов.
Дед смотрит на меня несколько секунд и трясущейся рукой указывает на блистер.
— Дай вон те таблетки.
Протягиваю и жду, пока дед их выпьет.
— Что ты хочешь от меня услышать? — спрашивает как-то устало, будто даже открывшаяся правда его не очень-то и заботит.
— Все, что ты захочешь мне рассказать.
Дедушка вздыхает и отворачивается от меня, смотрит в окно, за которым господствует ночь.
— Никто не хотел их смерти. Думали напугать, чтобы были податливее, но судьба решила за нас.
— Не судьба, дед. Решили люди, — говорю твердо.
Злость во мне просыпается от осознания того, что причастные к смерти родителей Нади так и не поняли, что наделали.
— Да. Наверное, — соглашается нехотя. — Когда все случилось и Тамерлан забрал детей, меня уверили, что они ни в чем не нуждаются. На меня тогда навалилось так много, и я… в общем, я забыл о них.
Холодные бесчеловечные слова пугают, заставляют усомниться в том, что мой дед способен хоть что-то чувствовать. Это слишком хладнокровно даже для такого сурового мужика, как он.
— Через несколько лет я узнал, что Тамерлан проиграл все имущество и дети остались без ничего. Как мог, я пытался помочь, но напрямую было нельзя, а их дядька…. вряд ли там что-то перепадало детям.
Жизнь Нади была сложной. Тяжелой. Но каждый раз, когда до меня доходят какие-то новые подробности ее судьбы, волосы на затылке начинают шевелиться.
Вывез бы я сам, будь на ее месте?
Сложный вопрос.
— Единственный способ был отписать ей долю, по сути, вернуть то, что принадлежало ее родителям, но напрямую я это сделать не мог. Потому и появился договор о вашей женитьбе. Так и деньги останутся в нашей семье, и Надия не будет больше бедствовать, а в случае вашего развода ты не оставишь ее ни с чем.
— Очень удобно решать свои проблемы через детей и внуков. Толкать их на договорные браки ради того, чтобы очистить совесть, — усмехаюсь горько, осознавая масштабы замысла. — То есть тебе не хватило храбрости прийти к Надие и рассказать ей правду? Вернуть ей то, что принадлежит по праву?
— Все не так, Идар, — отвечает тут же. — Тогда были тяжелые времена, войны между кланами.
— Это все лишь отмазки, дед.
— Сам подумай, что было бы с девчонкой, которой едва исполнилось восемнадцать и на которую упало столько бабок? Да ее сожрали бы или прикопали где-нибудь в лесу, предварительно заставив подписать документы.
— Взять ее с братом под свою защиту ты принципиально отказался? Или снова струсил? — усмехаюсь зло.
— Тебе меня не понять! — вспыхивает. — И не судить!
— Конечно, — усмехаюсь. — Я всего лишь человек, который любит Надю. И который понимает, через что ей пришлось пройти. А ты, дед… столько бед принес ей, и даже сам не осознаешь этого.
Я поднимаюсь со стула у кровати и разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Объясни ей, она все поймет, — летит мне в спину.
— Она поймет, — киваю. — Только это не изменит ничего. Не вернет ей родителей и счастливое детство. И меня она не простит.
— Дети не в ответе за грехи родителей.
Я оборачиваюсь к деду.
— Не в ответе. Но кто сказал, что дети не чувствуют вины за действия родителей?
Иду к двери и кладу ладонь на ручку.
— Идар. — Я останавливаюсь. — Скажи ей, что мне очень жаль.
— Если ты хочешь ей что-то сказать, сделай это сам, — отрезаю грубо и уезжаю обратно в больницу.
Пришлось дать взятку, чтобы разрешили побыть с женой, и я опускаюсь на стул около нее, глажу по бледному лицу, по впалым щекам.
Она спит глубоко и дышит размеренно от убойной дозы медикаментов, а я кладу голову около ее подушки и смотрю на Надю.
На красивую, но такую печальную. На испуганную, разочарованную, не знающую, что делать.
Мне хочется увезти ее так далеко, насколько это возможно. Закрыть ее в огромном доме в глухом лесу. Любовью, лаской, словами и действиями доказать ей что я — не они.
Я буду рядом. И пусть я тоже не знаю, что делать дальше, ее я не оставлю.
Глава 53
Надия
Я открываю глаза и первое, что вижу, — голова Идара на моей койке.
Сам он сидит на стуле, лишь шея вывернута неестественно. Наверняка ему будет некомфортно пробуждаться.
Головная боль просыпается вместе со мной, но уже не такая сильная. Я чувствую себя куда лучше, чем вчера, но внутри…
Не удержавшись, касаюсь волос мужа и провожу по ним пальцами.
Я люблю его.
Я скучала по нему.
Я не представляю, как буду жить без Идара. Как это вообще возможно?
Мы стали настоящей семьей. Любящей, поддерживающей друг друга. Центром вселенной друг друга.
Сон Идара прерывается, и он медленно распахивает глаза, а я поспешно убираю руку, надеясь, что он не почувствовал моих прикосновений.
Муж пытается принять сидячее положение, морщится, разминая шею.
— Ты как, Надюш? — голос мягкий, уставший, низкий.
— Нормально, — пожимаю плечами. — Не надо было тебе сидеть около моей постели. Поехал бы к своей семье, отоспался.
— Ты моя семья. И я буду рядом. Особенно когда нужен тебе.
Я замолкаю. Кажется, будто кто-то внутри сжимает мое сердце сильными пальцами.
Хочу сказать что-то острое, защититься от эмоций, но не могу. Вместо слов выходит лишь короткий вздох, похожий на всхлип.
Со скрипом открывается дверь. Медсестра в белом халате входит, быстрыми движениями берет у меня кровь, делает укол и уходит, громко закрыв за собой дверь.
