— А теперь давай, сопротивляйся любым моим попыткам что‑то вытрясти из тебя, — Уэйн закашлялся и снял ускоряющий пузырь.
— …еще хоть что‑то, что я не смогу расслышать, — продолжил ничего не подозревающий Бреттин, — то я сразу же остановлю допрос!
— Ладно! — выкрикнул Уэйн, — Малыш, расскажи мне, на кого ты работаешь?
— Я тебе ничего не скажу, легавый!
— Или ты сейчас же выкладываешь все, или я тебе пальцы переломаю! — заорал Уэйн в ответ.
Юноша замкнулся в себе. Уэйн добрые пять минут разыгрывал перед констеблями разъяренного копа, пытавшегося вытянуть из мальчишки хоть что‑то, прежде чем окончательно сдаться и признать свое бессилие.
— Я говорил тебе, — сказал Бреттин.
— Да уж, — ответил Уэйн, вплетая в голос нотки разочарования. — Полагаю, вам остается лишь продолжать искать подходы к ним.
— Все бесполезно, — сказал Бреттин, — Чувствую, я скорей умру, чем дождусь, пока эти парни заговорят.
— Нам остается надеяться лишь на удачу, — ответил Уэйн.
— Что это было?
— Ничего, — ответил Уэйн, принюхиваясь, — Похоже, ваши пончики наконец‑то прибыли. Отлично. По крайней мере, теперь этот визит нельзя считать полной потерей времени.
Глава 9
— Таким образом, мы до сих пор не можем с точностью сказать, что же произошло. — рассуждал Ваксиллиум, сидя на полу рядом с большим листом бумаги, испещренным результатами его генеалогических исследований. Слова Основания прямо указывают на существование еще двух металлов и их сплавов. Однако древние верили в существование шестнадцати металлов, и неспроста, ведь этот Закон Шестнадцати столь прочно укоренен в самой природе, что его нельзя списывать со счетов. Поэтому либо сама Гармония изменила базовые принципы функционирования алломантии, или попросту мы сами никогда не понимали их до конца.
— Хммм… — задумчиво произнесла Мараси, сидя на полу и отставив колени в сторону, — Удивительно слышать подобное от вас, лорд Ваксиллиум. Вы блюститель закона, как и я думала. И специалист по изучению металлов, о чем можно было догадаться. Но то, что вы еще и философ?…
— Есть очень глубокая связь между блюстителем закона и философом, — ответил ей Ваксиллиум, слегка улыбнувшись, — Ведь юриспруденция и философия в равной степени имеют дело с вопросами. Будучи хранителем закона, я был вынужден искать ответы на вопросы, считавшиеся неразрешимыми, дабы суметь изловить преступников, создавших себе славу неуловимых. Философия в чем‑то похожа. Вопросы, секреты, тайны. Человеческий разум и законы вселенной — две величайшие загадки всех времен.
Она задумчиво кивнула.
— А что толкнуло вас на этот путь? — спросил Ваксиллиум, — Не каждый день встретишь молодую женщину, решившую взяться за изучение юриспруденции.
— Причины моего выбора не столь… многозначительны, как могли бы показаться на первый взгляд, — ответила она, — Я бы ничего из себя не представляла, если бы не опека моего дяди.
— И все‑таки?
— Истории были причиной, — ответила она, грустно улыбнувшись, — Истории о добре и зле. Большинство людей, что мы встречаем на своем пути, нельзя в полной мере счесть добрыми или злыми.
Ваксиллиум нахмурился.
— Не могу согласиться. Полагаю, большинство людей в своей основе все‑таки добрые.
— Ну, возможно, с одной стороны это верно. Но мне же хотелось сказать о том, что значительным является лишь подлинно доброе или злое действие, совершенное с полным осознанием. Сегодня же большинство людей… ну, иногда они могут казаться добрыми, иногда злыми, чаще же и вовсе безразличными. При этом, они редко делают сознательный выбор в пользу того или иного поведения. Они просто — напросто поступают в соответствии с тем, к чему их подталкивает окружение.
— Можно провести такую аналогию… ну, вообразите мир, целиком и полностью залитый слабым светом. Повсюду, неважно, в помещениях или снаружи, интенсивность этого света одинакова и неизменна. А теперь представьте, что кому‑то все же удалось добиться намного более яркого свечения. Это сразу же бросится в глаза, правда? Точно также привлечет внимание и обратное — если другой человек погрузит свою комнату в полумрак, сделав свет тусклее. И неважно, насколько был ярок фоновый свет. Заметны лишь те или иные отклонения от среднего, и это правило работает безотносительно начальных условий.
— Тот факт, что подавляющее большинство людей ведут себя порядочно, не делает их порядочность менее ценной для общества.
— Да, да, разумеется, — сказала она, раскрасневшись, — Я вовсе не имела в виду, что мне хочется видеть окружающих отказавшимися от приличий. Но просто — напросто… эти яркие огни и тусклые области завораживают меня, лорд Ваксиллиум, особенно когда отличие от фонового света становятся поистине драматическими. Почему, в одном случае, человек, росший во вполне благополучной семье, имевший хороших друзей и неплохую работу, вполне удовлетворенный жизнью — вдруг начинает душить женщин медной проволокой и топить в каналах их тела?
— И наоборот. — продолжила она, — Считается, что большинство людей, проживающих в Глуши, постепенно пропитываются грубостью и бесчувственностью, характерной для этих мест. Однако некоторые выдающиеся личности, наоборот, решают принести цивилизацию вместе с собой. Сотня человек, руководствующихся нехитрой формулой "просто веди себя так, как все остальные", с легкостью пойдут на всяческие подлости и злодейства. Но порой находится одиночка, идущий наперекор, тот, кто способен встать у них на пути.
— На самом деле, все не столь героично, как может показаться, — сказал Уэйн.
— Да, конечно, я понимаю, что с вашей стороны все выглядит иначе.
— Тебе доводилось слышать рассказ о самом первом преступнике, пойманном мной?
Она покраснела.
— Я… да. Да, пожалуй, просто скажу, что слышала. Его звали Перет Черный. Насильник и свинцоворукий алломант, если я правильно помню. Вы направлялись к полицейскому участку, взглянули на стенд с объявлениями о розыске, где висела его фотография. Вы сорвали ее и взяли с собой — чтобы через три дня вернуться с ним, привязанным к седлу вашей лошади. Из числа всех людей, чьи фотографии висели на том стенде, вы выбрали именно его — самого опасного и дерзкого преступника по сравнению с остальными.
— Награда за его голову была самой высокой.
Мараси нахмурилась.
— Я взглянул на тот стенд, — сказал Ваксиллиум, — И подумал про себя, "ну, каждый из этих парней с радостью готов меня убить. Так что, пожалуй, я могу выбрать того, который принесет мне больше всего денег". Да, я нуждался в деньгах, это правда. Я ведь ничего не ел целых три дня, не считая куска вяленого мяса и небольшой порции бобов. Ну, а следующей мишенью стал Тарако.
