со светящимся планктоном, знают двое из них, разве не так?
– Ты прав, – поспешно соглашаюсь, – ребята должны быстро сориентироваться.
– Вот и отлично.
От холодной воды ноги сводит судорогой, но я продолжаю плыть за Альвисом, превозмогая боль.
– Кто-то оглушил стражу, – слышу я голос Флоры и по эху её дальнейших ругательных слов догадываюсь о том, что она вместе с Мортемом бежит в подвальный этаж замка.
– Чёртовы люди! – по-видимому, обнаружив, что в подземелье пусто, Смерть бьёт в тяжёлые деревянные двери. – Жалкие, мерзкие твари! Ненавижу вас! Ненавижу!!!
Щепки и пыль от дверей разлетаются в разные стороны под мощными ударами его кулаков.
– Хотите войны? Будет вам война! И вам меня ни за что не одолеть! Ни за что!
Разъярённый Мортем мчится назад в холл, сбивая на своём пути мебель, части статуй и остатки колонн, уцелевших от недавнего землетрясения.
– Пора восстать всем голландцам! – рычит он, и я готова заткнуть уши, которые разрываются от вибраций его грозного, оглушительного крика. – Вели подготовить зал, и пусть всех смертных везут сюда! Не будем щадить никого!
– Сразу бы так! – злорадно отзывается Флора. – Я так ждала этого дня, когда мы наконец испытаем твоё изобретение и пробудим всю нашу команду!
– Не отставай, Морган, – тем временем торопит меня правитель. Вскоре мы достигаем океана, а я продолжаю ловить каждый шорох даже уже на приличном расстоянии от замка.
– Смерть поднимет всю команду «Летучего голландца» против нас, Альвис, – с неуёмной тревогой делюсь я.
– Это было очевидным фактом, и это только начало… Начало конца, – отзывается капитан. – Поэтому нам нужно поспешить к лагуне. Надеюсь, твой отец действительно ждёт нас там.
– По-другому просто не может быть, – шепчу я, преодолевая волны.
– Теперь к берегу, – командует Альвис через несколько минут, и я радуюсь, что он не умеет читать мысли.
«Мне жить осталось меньше двух суток», – провожу подсчёт, замечая, как на горизонте расцветают розовые оттенки рассвета, отражаясь в океане. Небо в этот момент кажется как никогда живым и по-настоящему бесконечным, в то время как моя жизнь безвозвратно уходит. Мне осталось ещё одно утро и два дня. На исходе второго меня не станет…
– Подберёмся к лагуне со стороны каньона, – между тем Альвис озвучивает наш дальнейший план. – Если будем идти по его краю, прибудем к месту за несколько часов.
Следуя за капитаном на берег, усеянный галькой, я стараюсь отогнать тревожные мысли установками на добро.
«Скоро я увижу папу, а с ним и ребят. Так или иначе, вместе мы сделаем всё возможное, чтобы победить зло».
Пока я повторяю про себя эти слова как мантру, вдруг замечаю, как очертания острова, покрытого зеленью склонов передо мной, становятся расплывчатыми. Я перевожу взгляд на идущего рядом Альвиса, и в глазах резко темнеет от запаха крови, пульсирующей в его теле. «Нет, нет, нет! Только не снова…» Я не контролирую этот процесс, но монстр внутри меня не спит. Я вновь ощущаю дикий, безудержный голод, требующий утоления.
«Я не хочу, ничего не хочу!» – убеждаю себя, и еле иду на ватных ногах.
– Скажи мне, Морган, – правитель так близко, что я едва дышу, чтобы не сорваться. – Есть силы или нужен привал?
– Не спрашивай меня ни о чём и просто беги! Беги, пока не стало слишком поздно! – шепчу.
– Смотри на меня и ничего не бойся, – Альвис достаёт из ножен меч и, направив его на меня, вдруг начинает произносить что-то на языке, очень похожим на латынь.
Tenebris in tenebris, lucem claram diem,
La forza del gladio eu rezei por ti.
Lava animam tuam, da pacem
A negotio perambulante.
С каждым его словом чувство голода всё больше притупляется, и я чувствую невероятную расслабленность.
«Что ты делаешь? – пытаюсь произнести, но не могу разомкнуть челюсть. – Что за чертовщина?»
Моё состояние подобно тому, когда человеку вводят наркоз. Силы стремительно и беспощадно покидают меня. Я слышу обрывки фраз капитана, но уже не воспринимаю их смысл.
– Кровь!
– Пей кровь, иначе умрёшь раньше срока!
– Пей же, давай! Схвати свою добычу за горло и пей!
Этот шквал чужих голосов, звучащих наперебой в моей голове, затмевает мой разум. Вслушиваясь в них, я закрываю глаза и отключаюсь от реальности.
Перед глазами – образ женщины, стоящей на вершине холма. Её наряд ослепительно белый, такой же невесомый и нежный, как кружево облаков вокруг неё.
«Кто эта женщина и зачем она здесь?» – трепещут отголоски моего сознания. Дует лёгкий ветер, и облака ковром стелются сверху вниз, до самой земли. Используя их как лестницу, таинственная незнакомка спешит по ним прямиком ко мне.
– Бонни, дорогая! Девочка моя! – её слова наполняют пространство вокруг и звучат самой любимой на свете мелодией – голосом моей мамы. Она бежит ко мне по облакам, и мои глаза застилают слёзы. Сквозь них я ловлю в лице женщины родные черты и, потеряв самообладание, бросаюсь к ней.
– Мама, мамочка моя! Как же я тосковала по тебе! – я знаю, что этого не может быть на самом деле, но я обнимаю свою маму! Она прижимает меня к себе, и я с наслаждением вдыхаю неповторимый аромат её любимых духов, который окружал её всегда. Такой же родной и уютный, как раньше… Мама осыпает поцелуями моё лицо и гладит щёки.
– Не нужно грустить обо мне. Я всегда мысленно с тобой.
– Побудь со мной подольше, родная моя, – шепчу я, обнимая её сильнее и боясь, что мираж вот-вот исчезнет. Мама часто приходила ко мне во снах, но ещё никогда видения с ней не были так похожи на реальность.
– Я всегда с тобой, в твоём сердце, Бонни, – взгляд мамы умиротворённый и наполненный любовью. – Не печалься обо мне и проживи свою жизнь по-настоящему счастливо. Береги отца.
– Мои дни сочтены, мама, как и папины, – признаюсь я, тяжело выдыхая.
– У тебя есть ещё время, чтобы избавиться от камня и спасти людей, используй его, – следует мамин ответ. – Это единственный способ побороть тьму вокруг и внутри тебя.
– Но если я избавлюсь от камня, погибнет Альвис, – беспокоюсь я.
– Ты можешь провести с ним остаток своих дней, а можешь разделить всю свою жизнь.
– Разве оба варианта возможны, мама?
– Если Альвис, как и ты, встанет на сторону света, – силуэт мамы стал медленно растворяться и сливаться с окружающим пейзажем джунглей. – А теперь мне пора…
– Мама, не уходи! – я в отчаянии хватаю её за руку, но удерживаю лишь воздух. – Мама!
Образ мамы стремительно тускнеет. Словно бескрылый ангел, она поднимается к облакам,
