перед началом съемок Колю с Ильей, сидящих возле стены. Мальчики вот уже неделю приезжают на съемки, но держатся особняком. Я, как и все, общаюсь с ними постольку-поскольку, не проявляя намеренного интереса. Не хочется.
Соломину я знаю с детства. Та самая актриса без возраста, которая обо всем в курсе, первая сплетница. Правда, в последнее время после поездки в Индию она увлеклась различными женскими практиками, вроде тантры, поэтому иногда Шуру заносит в проповедничество, высокие вибрации и просветленность.
— Да, хорошая семья, — говорит Евангелина. — Мы ведь дружим. Часто ездим к ним в дом. С Ириной Адаму очень повезло. Такая женственная, а как о нем заботится!
Я демонстративно закатываю глаза. Мне ведь не четыре года, как Лие, чтобы я реагировала на подобного рода ядовитые стрелы, явно направленные в мою сторону.
— Да, ты знаешь, — Соломина театрально вздыхает, — женская энергия вокруг этих мальчиков сразу ощущается. Правильная такая, чувственная, расслабленная. Энергия настоящей женщины.
Улыбнувшись, потираю шею. Знали бы они правду…
— Я сказала что-то смешное, Катюша? — Соломина замечает иронию на моем лице.
— Нет, что вы? — поправляю прическу, намертво закрепленную девочками-стилистами. — Я о своем, вас не слушаю.
Переглядываются. Улыбаются. Мегеры.
Ассистент объявляет о начале рабочего дня. Сегодня мы снимаем сцены на кухне дома Шуваловой. Действующие лица: сама Анна, ее сыновья, сестра Аглая и экономка, которую играет Соломина.
Общие дубли проходят довольно быстро, и начинается самый настоящий ад, потому что дети не справляются. Особенно старший, у младшего все получается с десятого дубля и даже неплохо.
Спустя час обстановка накаляется.
Адам нервничает, объявляет перерыв, а я чувствую внутри такой раздрай, что обессиленно сажусь на стул прямо в павильоне. Идея, что сыновей Анны Николаевны должны обязательно сыграть Коля и Илья, мне сразу показалась нерациональной.
Работать с собственным отцом на площадке просто ужасно. Это я с детства знаю. Мой всегда предъявлял завышенные требования и позволял себе кричать на меня так, как с другими никогда не обращался. При этом в обычной жизни мы почти не ругались.
— Илья, — зову мальчика.
Он сидит, опустив голову на сложенные на столе руки.
— Я все понимаю, с папой работать сложно…
— Он мне не папа, — зло отвечает мальчик. — Мой папа умер.
— Я… знаю. Зачем ты тогда согласился сниматься? Я думала, тебе интересно.
— Это не я, Колька хотел. Он ему в рот все время заглядывает и хочет стать таким же.
Подняв лицо, мальчик вытирает слезы.
— А я его ненавижу.
— Адама?
— Его!..
Я захлебываюсь от чувства несправедливости.
— Но почему, Илья? Мне казалось, Адам так добр к вам…
Мальчик шмыгает носом, оглядывается и чуть подается вперед.
— Он убийца, если вы не знали. Он убил моего отца.
Я тоже осматриваюсь, чтобы никто не услышал. Съемочная группа разбредается кто куда, актеры собираются кучками вокруг стола, заставленного легкими закусками.
— Это неправда, Илья, — понижаю голос, от обиды за бывшего мужа становящийся низким и возмущенным. — Я была там… В момент аварии. Адам ни в чем не виноват, его подрезала другая машина. Твои родители случайно оказались на встречной полосе, произошло столкновение. Это просто ужасное стечение обстоятельств, наша общая трагедия, но я тебя понимаю…
— Все равно он убийца, — бурчит мальчик зло.
— Прости, но ты не прав, — не сдаюсь. — Адам столько для вас делает, заботится. Да ты и сам все знаешь, что я тебе рассказываю…
Улыбнувшись подошедшему Коле, поднимаюсь и ерошу его длинные русые волосы. Он украдкой ловит ласку, что вызывает у меня внутри взрыв нежности. Мальчики они неплохие, но уж больно разнохарактерные и диковатые, хотя внешне очень похожи: худые, светлые, с умными лицами, вечно нахмуренными бровями и оба — с удивительными зелеными глазами.
— Подумай об этом, пожалуйста, Илья, — говорю, перед тем как уйти.
Накинув на светлое шелковое платье свой халат, сбегаю по лестнице и осторожно стучусь в кабинет Варшавского.
— Не занят? — спрашиваю, мягко улыбаясь.
— Для тебя — никогда не занят, — отвечает Адам и неотрывно следит, как я вхожу и, преодолев несколько метров, устраиваюсь напротив. На столе, разделяющем нас, лежит сценарий, который я уверенно захлопываю и сдвигаю в сторону и на секунду замираю, потому что большие теплые руки накрывают мои холодные ладони. Греют.
Создается такая цельная конструкция из переплетенных пальцев, которую я внимательно изучаю и… ощущаю всем телом.
После того как я пришла сюда в прошлый раз, нам будто бы проще стало общаться. Вернулась былая легкость и почти незаметный, неуловимый флирт, который всегда сквозил между нами двумя и создавал внутри волнительный трепет.
— У тебя все хорошо? — спрашивает он, склонив голову набок.
— У меня — да. А у тебя?
— Ты пришла, и стало очень даже…
Я внимательно разглядываю нахмуренные широкие брови, светло-голубые глаза и легкую небритость на подбородке.
— Ты вообще когда-нибудь спишь?..
— Снимем фильм, тогда и выспимся.
— Это неправильно… Себя надо беречь, — качаю головой, и сама смущаюсь от этой заботы. Слишком давно ее ни к кому не проявляла. — Обещай, что устроишь себе выходной. Например, завтра. Сцены с массовкой Артем может снять один.
— Посмотрим, — Адам отмахивается и усмехается, сжимая мои ладони и потирая большим пальцем запястье.
— Что говорит психолог про Колю и Илью?
— Что говорит… — задумывается. — Младший, слава богу, еще мало что понимает, а вот Илья… С ним сложно. Парень закрылся в себе, со мной на контакт не идет, но напрямую возражать побаивается.
— Он только что сообщил мне, что ты убийца… Не хотела ябедничать, но тебе нужно быть осторожнее, ведь Илья может так сказать кому угодно и… про остальное тоже.
— Вряд ли он будет говорить об этом... Больше меня он боится только дядю, которым их запугивали родители с самого детства.
— Просто удивительно, — я грустно усмехаюсь и смотрю поверх его плеча в окно на серое небо.
— Что?
— Как часто мы совершаем поступки ради людей, которые никем нам не приходятся, а близким людям мы нужны и без поступков, но это никогда не ценится…
В моем голосе звучит укор, который я не хочу скрывать.
— Всем нужны поступки, Катя.
— Мне не надо было… Я хотела, чтобы ты просто был рядом…
— Был рядом... с тобой… в Шувалово?
