не совсем провалом! – загорячилась я.
Ничего себе провал! Да именно после этого восстания, если разобраться, полуостров стал островом. И магия вернулась. И независимость в Ракушку. Несмотря на то, что наших повстанцев Легион Обрубленный Хвост раздавил подчистую.
Дракон, видимо, легко прочёл мои мысли. И сказал вслух:
- Восстание повлекло за собой лавину последствий. В том числе и то, что я сейчас нахожусь перед вами. Но здравое зерно есть и в словах Ириса.
- А я что говорил! Когда пытались поднять здешние бедные кварталы за рекой – никто и ухом не шевельнул, дураков идти против вооруженного до зубов Легиона не было. А с магическим оружием даже солдаты против толпы не понадобятся – одного мага за глаза достаточно.
- Это если в толпе не скрывается другой маг, - теперь уже пробурчала я.
- То есть человек, как вы понимаете, имеющий определённый уровень доступа к магии, - шевельнул крыльями дракон. Затекли они у него, что ли? - И именно вам предстоит стать теми людьми, в чьих руках будет большая часть заклинаний. Подумайте над этим. На сегодня всё, все свободны. Завтра у вас опять занятия на скалах, не перепутайте.
Ученики начали разлетаться в разные стороны.
Я, как и обещала, первой отправила Тропинку и уже собралась сама отчаливать, как услышала:
«Не торопись».
- Я за Тропинку волнуюсь! – вслух сказала я.
Крыша уже опустела, мы с драконом остались одни.
«Не волнуйся. Я скажу тебе, когда она доберётся до твоей комнаты. Скажи, почему ты от меня бегаешь?»
Я подошла к дракону. Встала так, чтобы глаза наши были на одном уровне.
«Сам не понимаешь?»
«Не понимаю. Ты закрылась наглухо. Зачем?»
«А ты зачем снова возник в моей жизни? Ты же сам решил, что дороги у нас разные и небо разное? Что переменилось?»
«Ничего, кроме сущих мелочей».
Глаза его мерцали. Дыхание пахло полынью. Сказка была рядом, на расстоянии руки. Протяни ладонь – и коснешься золотой чешуи. И всё вернется.
«Извини, я очень устала и хочу спать. Спокойной ночи».
«Спокойной ночи», - прошелестело в спину.
Я достала листок с заклинанием полёта. Дракон светился расплавленным золотом так, что даже светлячок не понадобился.
Полёт до дома был стремительным и недолгим.
В моей комнате щебетали Ряха и Тропинка. Видимо, на лице у меня было написано что-то такое, не совсем обычное, потому что они быстро выскользнули вон, не задав ни единого вопроса. Только Тропинка шепнула на прощание: «Всё будет хорошо».
Я кое-как разделась, оставив все валяться кучей у кровати. Забралась в постель. Накрылась с головой одеялом. Теперь можно было и порыдать. Обо всём сразу.
***
Утром я глянула в окно и ахнула: в столицу пришла золотая осень. Как-то резко всё пожелтело. Буквально недавно алые и жёлтые листья были лишь отдельными пятнами в густой зелени – и вот, пожалуйста, лето закончилось. Грустить здесь особо было незачем, на севере, в Пряжке, уже давно, наверное, листва облетела от холодных ветров, снег припудрил горные вершины, а в Хвосте Коровы осени были тёплые, затяжные, неспешные. Глянула на небо – небо стало насыщенного синего цвета, осеннее, глубокое. Торжественное.
Подготовка к балу-маскараду подошла к завершающей стадии, как мы с Тропинкой не старались оттянуть это дело: пора было мерить бальные платья. Тётя была непоколебима. Бал надвигался, неизбежный, как грядущая зима.
- Тётя, но вы же к балу хотели и салон свой официально открыть? - спросила я, вспомнив её слова.
- Хотела, - признала тётя, - Но решила подождать, не торопится. Покажу вас на маскараде, пусть посудачат, посплетничают. Чтобы когда мы распахнули двери салона, интерес к нему уже был налицо. Я знаю, что уже и так шушукаются, мол, что это там я затеяла.
- И какие предположения у шушукающихся? – спросила Тропинка, полностью готовая к выходу в город.
- На первом месте среди предположений, конечно, бордель, - невозмутимо сказала тётя. - Я сколько себя помню, как кто-то что-то затевал, неважно, лавочку по продаже скобяных изделий или мастерскую по изготовлению писчей бумаги – общество сначала обязательно предполагало, что всё это только для отвода глаз, а на самом деле за вывеской, к примеру: «Кружева и перчатки» - скрывается увеселительное заведение с девочками.
- Какой ужас, - вздохнула грустно Тропинка.
Она держалась мужественно, затянутая в корсет, в наимоднейшем уличном костюме с тюрнюром, в шляпке, тоненькая и изящная, совсем не похожая на того вихрастого мальчишку в растоптанных сапогах, какой мы увидели её на пристани.
- Второе место у предположений, что я совсем на мели, - улыбнулась тётя. – И готовлю аукцион по продаже своего имущества. Чтобы, всё-таки, открыть бордель и заработать тем самым себе на кусок хлеба.
- Ага, - мне осталось только шляпку перед огромным зеркалом надеть, и я бы тоже была снаряжена в дальний путь не хуже Тропинки. – Значит, всё-таки, «Кружева и перчатки»!
- По-моему, бедность, и содержание борделя – вещи несовместимые, - едко заметила тётя. – Так что придется оставить общество с носом, в очередной раз не оправдав его надежд.
- А может быть, это ваш брошенный поклонник такие глупые слухи распространяет?
- Так он ещё не знает, что я его бросила, - фыркнула тётя.
- А когда узнает, возьмет особняк штурмом, - напророчила Тропинка.
- Тогда я выкину белый флаг, - улыбнулась тётя. – Но сколько бы мы не обсуждали моё будущее, а ехать в мастерскую, девочки, нам всё равно придётся. Не бойтесь, если вы смогли освоить костюмы для прогулок, обживёте и вечерние платья.
Я уже стояла практически на пороге, как посыльный принёс записку. Вскрыв конверт, я прочитала, нацарапанное рукой Стрижа: «Не послезавтра, а завтра на рассвете. Захвати корзину и блокнот».
- Что это? От кого? – любопытной тёте все нужно было знать.
- А давайте считать, что это приглашение на свидание, - предложила я. – Тогда мне врать не придётся.
***
Ответ на своё письмо домой я получила без всяких промедлений. Даже удивительно, как быстро всё обернулось.
Сестра
