наблюдают за ходом разговора.
– Вы меня… пугаете, господин Путин.
Сидящие в Овальном кабинете тревожно переглянулись. Синди пожала плечами. Госсекретарь и глава администрации обеспокоенно покачали головами. В хорошем расположении духа казался только министр обороны: американские военные умеют монетизировать страхи политиков.
– Отнюдь, – ответил Владимир Владимирович. – Есть уникальный исторический шанс сделать наши страны стратегическими партнерами. Договориться о зонах совместных интересов, включая дальний космос. Решить ваши проблемы в обмен на безопасность нового миропорядка. Трамп хотел стратегического альянса, но ему не дали этого сделать в полной мере. Постарайся, чтобы никто не смог этому помешать сейчас. А мешать будут.
Разговор был окончен.
Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет
Маск в задумчивости положил трубку и, кажется, на пару минут забыл об участниках совещания.
Собравшиеся с нетерпением ожидали информации об итогах разговора с Путиным. Министр обороны Сэм Кенингем не выдержал первым:
– Господин президент, он вам угрожал?
Не выходя из задумчивого состояния, Маск ответил странным русским словом:
– Отнюдь.
Министр обороны с недоумением посмотрел на шефа, затем на коллег по Белому дому.
Заметив наконец общее смущение присутствующих, президент ответил по-английски:
– Нет. Не угрожал.
Тогда к разговору подключился министр финансов, жаждавший прояснить перспективы переговорного процесса:
– А долги? По ним мы сможем достичь компромисса?
Маск посмотрел на министра финансов долгим тяжелым взглядом:
– Путин слов на ветер не бросает.
– Не забудет? – легкомысленно спросила Синди и тут же получила ироничный ответ:
– Синди, я понимаю, что вы работали стажером в администрации Байдена, у вас профдеформация и сформировавшийся стереотип в отношении русских. Но… – Маск отчетливо и весомо произнес каждое слово, – этот человек никогда ничего не забывает…
Глава 34
Как русский миллиардер поможет возрождению американской мечты
Настоящий американец готов отнестись юмористически ко всему на свете, но только не к деньгам.
Илья Ильф, Евгений Петров
США, Вашингтон, частный загородный дом,
30 декабря 2033 года, пятница, поздний вечер
В огромном полутемном холле частного загородного дома на кожаных диванах и в креслах вокруг столиков с напитками и закусками сидели члены новой администрации Белого дома. Украшенная белыми игрушками и республиканской символикой елка, развешанные по всему холлу гирлянды в цвета партии, большая надпись Happy New Year, мягкий свет от горящих свечей создавали атмосферу праздника, ведь все собрались, чтобы поздравить друг друга в преддверии наступающего Нового года.
В качестве корпоративного подарка на столике у елки каждого ожидала новая модель иксбука, а лично от президента – сертификат туристической поездки на Марс. Правда, через четыре года. Пламя свечей, легкая музыка, за окнами – прекрасный вид на темную речную гладь Потомака, отражающую холодный свет луны.
Идиллию всеобщего умиротворения и отстраненности от служебной маеты нарушил министр обороны, выпивший больше своей обычной меры:
– Отнюд! – произнес он неизвестное ему русское слово, явно передразнивая Маска. – Наш президент общается с русскими, он говорит по-русски… Он даже не отрицает, что он русский!
Кенингем явно намекал на активно распространяемые в соцсетях вирусные материалы о якобы русском происхождении дальних предков Илона.
Госсекретарь Джулиани раздраженно отреагировал на этот демарш:
– Сэм, во-первых, не стоит верить всем фейкам от Демпартии. А во-вторых, даже если бы президент был русским, что такого? У нас был президент-афроамериканец, президент-немец, президенты-голландцы…
Сидни поддержала мысль госсекретаря:
– Верно, Джордж! У нас был президент-актер, президент с деменцией… Даже сыновья президентов у нас становились президентами.
– Но никогда в Америке не было президента-русского! – отрезал глава Пентагона. – Мы должны выступить с опровержением!
Из тени вышел министр национальной безопасности Дэвид Чертофф – высокий человек с худощавым умным лицом, гладко выбритым черепом и быстрыми глазами:
– Господа, давайте все успокоимся.
Однако Сэма было не остановить:
– Дэвид, какое, к чертям, спокойствие?! Наш президент говорит по телефону с Путиным так, словно тот – его босс!
Игнорируя этот неделикатный выпад, Дэвид продолжил тему президентов всех рас, мастей и профессий:
– Сэм, русское происхождение Маска прекрасно работает на возрождение американской мечты.
Кенингем удивленно развел руками, ожидая аргументации парадоксально прозвучавшего для него тезиса.
– Президентом Америки могут стать не только дети президента, афроамериканец, женщина или старый склеротик, но и русский миллиардер, верно? Если, конечно, президента признают русским.
– Звучит красиво, – проворчал Кенингем, – но выглядит как полная капитуляция. И перед кем?! Перед Путиным. Что ж это за страна такая тефлоновая – ни санкции, ни войны ее не берут. Где у них кнопка?
– Какая кнопка? – включился в международную повестку госсекретарь, оторвавшись от хрустального стакана со скотчем.
– Которая отключит всю эту гребаную Россию!
– Сэм, – Дэвид сел напротив Кенингема и положил руку ему на плечо, – мы все в команде Илона, и тут нет равнодушных. Отложим якобы русское происхождение президента. Меня, потомка еврейского переселенца из Российской империи, это не беспокоит. Но меня беспокоят жесткие предложения президента по ФРС, как тебя – по разоружению, а Джорджа – по предстоящему переговорному досье с русскими и китайцами.
– И? – Главу Пентагона интересовало, к чему же клонит Чертофф.
– Давайте думать, как нам помочь Илону принять мудрые решения. В интересах всех американцев.
– Включая нас, – добавил Джордж.
– И тех, кто стоит за нами, – завершил фразу Дэвид.
Глава 35
Новый год на даче Ратниковых
Как ни грустно в этом непонятном мире, он все же прекрасен.
Иван Бунин
Россия, Подмосковье, дача Ратниковых,
31 декабря 2033 года
Уже давно стемнело, полная луна и свет на дачных участках освещали притихшую в преддверии Нового года землю, а Кирилл по-прежнему шумно и задорно играл с Катей в снежки среди построенных ими снежных укреплений. Шел третий час их прогулки и беспечного хулиганства, но отцовская совесть требовала длительной компенсации за долгое отсутствие в жизни дочери. Оба были продрогшие и промокшие, но безумно счастливые.
Вдруг на мгновение Кириллу показалось, что в снежки он играет не с Катей, а с Верой. Те же плавные движения, та же гибкая фигура, тот же заливистый девичий смех. Ратников остановился, и тут же в лицо ему прилетел снежок, пущенный ловкой рукой дочки.
– Пап, извини! – Подскочившая со сноровкой лани Катя стала заботливо вытирать мокрое от снега лицо отца внутренней стороной запястья.
Но Кирилла это только растрогало и развеселило: лет восемнадцать назад точно так же Вера залепила ему снежком в глаз.
– Пахóм – вся рожа в ком! Все путем, Катюш! Нечего зевать!
Катя обхватила руками отца и поцеловала ярко-красными губами в горевший от снега лоб. Ратников обнял дочь, прижал к груди, и на него вновь нахлынули воспоминания о его жизни с Верой.
– Отцы и дети! – раздался
