Пошли дурака за скотчем, он и принесет липкую ленту.
Шотландская мудрость
Не лезь в политику, дружище!
Она для публики почище.
Роберт Бёрнс
США, пригород Вашингтона, дом Макинтайра,
31 декабря 2033 года, около 17 часов
Министр обороны Сэм Кенингем с семьей был приглашен в канун Нового года в гости к сенатору Теду Макинтайру, главе сенатского комитета по вооруженным силам. Это ведь так естественно – наладить личные доверительные отношения между главой Пентагона и главой комитета, выделяющего Пентагону деньги. Оба джентльмена сидели в удобных креслах у камина, наблюдая через приоткрытую кабинетную дверь, как в гостиной увлеченно и самозабвенно общаются их жены и дети.
Просторный домашний кабинет сенатора был залит теплым светом предзакатного солнца. Викторианская обстановка неожиданно гармонировала с приметами современной эпохи – цифровизором и миром «умных вещей», что, впрочем, не мешало ей доминировать в интерьере. На стенах были развешены портреты знатных шотландских предков в массивных дубовых рамах, исторические гравюры, схема родового замка, иллюстрации из книги Джеймса Логана «Кланы шотландского нагорья», иллюстрированной Макианом, девиз клана Макинтайров Per Ardua («Через трудности») и родовой герб. На комоде стояли семейные фотографии, в том числе фотографии Теда в килте и традиционной шотландской одежде клана Макинтайров. Над мраморным камином висел рождественский венок из хвои, а на самом камине стояли горевшие свечи.
Единственное, что диссонировало с невозмутимой атмосферой предпраздничного благодушия и праздности, – тревожный, а порой и драматичный контент на экране цифровизора. Этот диссонанс заставил Кенингема встать из кресла и подойти к экрану, на котором в этот момент появилась гигантская пробка из белых замерзших фур.
– В Америке конец года ознаменовался энергетическим кризисом и чудовищными ценами на энергоносители, – бесстрастно комментировала ведущая новостного блока уже давно привычные для Америки процессы. – Ряд крупных американских городов погрузился во мрак.
На этих словах возникла картина объятых тьмой мегаполисов, улицы которых освещались проблесковыми маячками полицейских автомобилей да горящими покрышками машин.
– Крупные торговые сети и бензоколонки закрываются, поскольку не могут обеспечить безопасность сотрудников и товаров. Происходят уличные столкновения с полицией, – так прокомментировала ведущая кадры массовых погромов мародерами торговых центров, некогда благополучных районов, а также перестрелки уличных банд с полицией. – Губернаторы штатов Огайо, Иллинойс, Мичиган, Теннесси и Кентукки уже обратились ко вновь избранному президенту за экстренной помощью и просят ввести войска. В наступающем две тысячи тридцать четвертом году президент Маск обещает…
Тед голосовой командой выключил цифровизор, экран которого превратился в обычное зеркало в викторианской раме, где теперь отражалось мрачное лицо главы Пентагона.
– Вот теперь им понадобилась армия, Тед. Вот только сейчас они о ней вспомнили. Теперь, чтобы разобраться с мигрантами и всяким сбродом, им понадобилась наша армия! – Сэм Кенингем в бешенстве вернулся к своему креслу и рухнул в него. – Ты знаешь, я ненавижу русских. Но я вспоминаю слезы в глазах одного русского генерала, который в девяносто восьмом году мне, молодому американскому офицеру, приехавшему инспектировать утилизацию советских ракет, сказал: «Гребаные демократы довели страну до нищеты». И ты знаешь, спустя тридцать пять лет я могу теми же словами сказать про наших политиков: «Гребаные демократы, они довели нашу страну до нищеты!»
Сенатор, понимающе покачивая головой, молча взял с комода тяжелый хрустальный графин с виски, разлил алкоголь по хрустальным стаканам и сел в кожаное кресло напротив Кенингема.
– Мы с тобой республиканцы, Сэм, и я прекрасно тебя понимаю… Давай-ка выпьем этот шотландский односолодовый скотч. С винокурни клана Макинтайр!
Тед закинул ногу на ногу, поднял стакан и с чувством продекламировал:
Как же люди блúзки
У бутылки виски!
Ни к чему изыски
В радости простой;
Стало быть, нальем-ка:
Если чаша емка,
Старая знакомка —
Ты не будь пустой!
– Оказывается, Тед, ты увлекаешься поэзией.
– Это стихи Дункана Макинтайра. Нашего великого гэльского поэта. Он называл виски «гордостью гэльской нации», а мы называем Дункана гордостью нашего клана.
– Чертовы шотландцы, – проворчал Сэм, бросая кусочек льда в скотч, – вы всегда умели хорошо устроиться.
– Не тебе, потомку британских колонизаторов, упрекать горцев! – едва скрывая раздражение, ответил Тед, но тут же поднял ладони, предотвращая назревающий спор. – Я шучу, Сэм. Шучу.
Сэм бросил еще кубик льда.
– Но виски шотландцы пьют безо льда, – все-таки не удержался Тед.
Немного помолчав, он возобновил обсуждение политики:
– Мы оба понимаем, в каком мире живем.
– И этот мир катится к чертям, Тед, – подхватил излюбленную тему Кенингем. – Иногда мне кажется, что я динозавр. Вымирающий вид генерала в американской армии: не гей, не трансвестит, не женщина и не афроамериканец. Я старомоден. Я против чайлдфри. У меня прекрасная семья, и я республиканец… Ты знаешь, я добропорядочный христианин, но иногда я ропщу и спрашиваю Господа: «За что мне довелось жить в эпоху унижения и краха моей любимой Америки?»
– Понимаю, Сэм, – искренне посочувствовал сенатор.
– А что творится в наших городах? Я, генерал, боюсь выпускать своих дочерей одних. Это просто опасно.
– Абсолютно верно! – опять согласился Макинтайр.
Сэм внимательно посмотрел на Теда и усмехнулся:
– Ты ведь зачем-то меня пригласил, хитрый шотландец?
Сенатор улыбнулся в ответ и… согласился вновь:
– Определенно, Сэм.
Макинтайр встал, прикрыл дверь кабинета и вернулся к креслу:
– Все это безумие вокруг нас не должно мешать заботиться о наших семьях. Ты – заслуженный генерал, министр обороны, и тебе нужно подумать о будущем твоей семьи, дочерей. Я – председатель комитета Сената США по вооруженным силам. Наш новый президент – умный, успешный и богатый человек. Но он хочет разрядки.
– Я этого не понимаю.
– Многие этого не понимают. Но Илон хочет разоружения, Сэм. Мы и так потеряли громадную часть мирового оружейного рынка после печального исхода войны на Украине, ухода из Афганистана и Сирии, тарифных войн с Европой. Демократы сделали много ошибок, но Маск может совершить непоправимую.
– Он неглупый человек, он не может так поступить.
– Давай честно, Сэм, – перешел на доверительный тон хозяин кабинета. – Илон – бизнесмен, и его бизнес почти не связан с армией. Заказы есть, но зарабатывает он не в этом сегменте экономики. Он не оружейник. Если Маск начнет разоружение и отдаст бóльшую часть оставшегося за Америкой оружейного рынка, у него появятся хорошие перспективы по бизнесу на Востоке, в Китае и России. Он же почти русский. Он там свой. Повторяю, свои бизнес-интересы в обмен на сдачу интересов Америки.
Министр обороны помнил, что он работает в Белом доме, и потому не мог просто так согласиться с
