врезался в комори, успевшего вонзить когти в плечо Сацуки. Комори завопил, взлетел, и пламя вмиг охватило всё его тощее тело, крылья, а потом и весь он стал осыпаться на землю пеплом. Два других комори, забыв о Сацуки, бросились на Макото, но первого тут же охватило ярким голубым огнём, а горло второго вспороли длинные чёрные когти – новое оружие Макото. Обращаться было до умопомрачения больно, но Макото было плевать: всё, что он видел, – лежащую на земле Сацуки.
Когда он, распугав оставшихся комори, упал рядом с ней на колени, Сацуки ещё дышала. Она открыла затуманенные глаза.
– Красивый… хвост… – Сацуки слабо улыбнулась, и из уголка её губ сбежал ручеёк крови.
Макото оглянулся, не понимая, куда она смотрит. За его спиной метался из стороны в сторону голубой, как лисье пламя, и полупрозрачный, словно призрачный, хвост кицунэ. Макото прежде такого никогда не встречал, но тут же бросил эту мысль – сейчас это неважно. Он схватился за древко стрелы, Сацуки застонала.
– Потерпи немного, – зашептал Макото, выдернул стрелу, и из раны тут же хлынула кровь. Макото одной рукой надавил Сацуки на грудь, а второй стал хлопать себя по поясу. Вот дурак! Сердце застучало от страха. Надо бы сделать всё наоборот! – У меня есть талисманы, они… они мигом тебя вылечат!
Сацуки вздрагивала, хватала Макото за руку, пыталась что-то сказать, но не могла – рот её был полон крови. Кто-то из людей дал ему тэнугуи, чтобы получше зажать рану, и Макото давил изо всех сил, чувствуя то ли ладонями, то ли обострившимися чувствами кицунэ, как с каждым ударом сердце Сацуки слабеет. Макото с ужасом понимал, что она умирает и никакой талисман не способен ей помочь. Но он всё равно отыскал листы заклинаний, прикрепил один, второй, третий, зашептал заветные слова. Талисманы вспыхнули и сгорели, кровь между пальцев Макото побежала медленнее, Сацуки стало легче дышать, но и только. Всё, что он мог, – отсрочить её смерть, но не остановить.
Макото не знал, сколько так просидел, но на территории храма вдруг стало тихо. Или ему так только казалось? Звуки битвы переместились куда-то дальше, даже пламя перестало реветь. Люди исчезли – кажется, их кто-то увёл. К Макото подошёл Акира и положил руку ему на плечо.
– Оставь её, ей ничем не помочь. Она умирает.
Его слова должны были напугать Макото, но отчего-то они отрезвили его разум. Макото вскинулся, осенённый внезапной мыслью. Он теперь кицунэ! Он выхватил из-за пояса вакидзаси, быстрым движением вспорол себе запястье, а потом сделал глубокий надрез на запястье Сацуки.
– Сацуки! Сацуки, я спасу тебя, слышишь? Я разделю с тобой жизнь, тебе лишь нужно сказать, что ты согласна, слышишь меня? – Он похлопал её по щеке, заставляя прийти в себя. – Сацуки, ты должна сказать «да», слышишь? Ты должна мне позволить!
Сацуки открыла глаза. Макото соединил их вскрытые запястья.
– Ты согласна разделить со мной жизнь? – Макото склонился к её губам, чтобы расслышать слабое «да», и быстро зашептал, припав лбом к её лбу. – Пусть моё сердце вечность бьётся в унисон с твоим. Отныне и навеки наши судьбы связаны, наша жизнь едина, и я вручаю тебе, Сацуки, половину себя. И сердце твоё будет биться до тех пор, пока бьётся моё.
Сацуки тихо вздохнула и закрыла глаза. Рана на её груди не затянулась, как не затянулась рана на руке Макото. Не появилось золотого свечения, не всколыхнулась магия – ничего не произошло. Макото сильнее сжал её руку, по щекам его текли слёзы.
– Сацуки, пожалуйста! Сацуки! – Он стал заново, быстро и пылко, словно в горячке, повторять слова клятвы.
– Не сработает. – Акира снова мягко положил руку ему на плечо. – В тебе пробудилась сила лиса, но ты не стал полноценным кицунэ. Ты всё ещё полукровка, Макото, и подобная магия тебе неподвластна.
– Тогда сделай что-нибудь! – закричал Макото, подтягивая Сацуки к себе и обнимая. Она, прильнув к нему, смяла в пальцах ворот его кимоно. – Спаси её! Ты же хренов Хранитель!
Акира смотрел на него холодно, без всякого выражения на красивом лице. В белых волосах путался ветер, огромные крылья были сложены за спиной, на светлых одеждах алела чужая кровь. Он был похож на безжалостную мраморную статую, которая давно разучилась чувствовать. Макото стиснул зубы. Просить цуру, который ненавидит людей, спасти человеческую девушку – что может быть глупее? Но он был готов сделать вещи в тысячу раз более идиотские, лишь бы её сердце не переставало биться.
– Прошу, Акира! Я сделаю всё, что ты попросишь! Только не дай ей умереть.
Акира вскинул брови, криво усмехнулся: Макото вряд ли мог предложить ему взамен что-то стоящее – они оба это знали. Акира тяжело вздохнул и огляделся вокруг. Никого не осталось, на земле лежали мёртвые люди и бушизару. Акира прикрыл глаза и запрокинул голову, подставляя лицо под падающий с неба пепел. А потом, спустя мгновение, которое показалось Макото вечностью, спросил:
– Сделаешь всё что угодно?
– Всё что угодно, – выпалил Макото не задумываясь.
Акира открыл глаза и посмотрел на него со всей серьёзностью.
– Тогда береги её, – он кивнул на Сацуки. – Береги своего человека.
Макото кивнул.
– Обещаю.
– И ещё кое-что. – Акира опустился на колени, забрал у Макото вакидзаси. – Никто и никогда не должен узнать о том, что здесь произойдёт.
Как только Макото кивнул, Акира уверенным движением вскрыл себе запястье, даже не поморщившись. Кровь лилась по одежде и впитывалась в землю, смешиваясь с пролитой кровью Сацуки.
– Я не хочу быть связанным с ней целую вечность, поэтому отдам ей не половину жизни, а всю, – тихо сказал он, беря Сацуки за руку.
– Но Акира…
– В конце концов, я всё равно собирался уйти, когда всё закончится. – Акира, кажется, не слышал Макото и разговаривал вовсе не с ним. Белые ресницы его дрожали, на губах появилась тень улыбки. – Я оставлю себе лишь каплю, самую малость, чтобы добраться до озера, где мы встретились. Я бы хотел ещё раз встретить рассвет на том берегу.
Он коснулся щеки Сацуки, поворачивая её лицо к себе. Его пальцы засветились золотом, и она пришла в себя, затуманенный взгляд её на мгновение прояснился.
– Скажи «да», если хочешь жить. Я отдам тебе свою вечность. Скажи «да», если согласна, – вкрадчиво сказал Акира.
Сацуки перевела взгляд на Макото, тот закивал, помогая ей решиться.
– Да, – выдохнула Сацуки, глядя ему в глаза.
– Держи её крепче, – скомандовал Акира. – Это заклинание гораздо сложнее разделения жизни, и я не могу ручаться, что всё пройдёт гладко.
