бы. Больше тебе скажу — я был бы счастлив!
Женя замахнулась, чтобы ударить его по лицу. Борис поймал ее руку и крепко сжал.
— Пойдем-ка, милая, в Наташину спальню, там и поговорим о доме…
18. Август 2024 г
Ирина
Ирина возвращалась домой после работы и, по обыкновению, зашла в магазин, купила хлеба и молока. Дома в холодильнике ее дожидался ужин — холодные котлеты и салат. После ужина она заварит чаю и проведет остаток вечера на диване перед телевизором. Еще один прожитый день в полном одиночестве и тоске.
Она не знала, чем себя занять. Многие ее знакомые женщины рукодельничали: валяли игрушки, увлекались живописью, мастерили кукол, шили, вязали. И только Ирина никак не могла понять, к чему у нее лежит душа. Пожалуй, ни к чему. Ей нравилось просто бездельничать после работы. Лежать, смотреть кино или читать. И эта лень была ее спасением, ее передышкой между часами однообразной работы и утомительной дорогой на работу и обратно.
Ее, не очень-то общительную, никто не приглашал в гости, к ней тоже редко кто из коллег заглядывал. И, с тех пор как погиб Аркадий, желания впустить в свою жизнь мужчину не было. Единственным человеком, с которым ей было бы комфортно и приятно, с которым можно было отвести душу, была сестра Аркадия, Саша. Она могла бы считаться ее подругой, если бы не такие редкие встречи. Ирина боялась, что они вообще больше с ней никогда не увидятся, разве что встретятся на кладбище в годовщину смерти Аркадия.
Вот почему она так обрадовалась, когда увидела Сашу на скамейке возле своего подъезда.
— Боже мой, Саша, смотрю и глазам своим не верю!
Она бросилась к ней, как к самому близкому человеку. Они обнялись. От Саши пахло спиртным. Кончик носа ее был красным, а глаза блестели.
— Здесь разговаривать не будем, — заговорщицки прошептала Саша, увлекая Ирину к двери подъезда. — Зайдем, потом поговорим, уже дома.
Ирина настолько была рада встрече, что сначала даже и не поняла, что происходит и почему для того, чтобы хотя бы просто переброситься парой слов, надо от кого-то скрываться. И конечно же, она оправдала это странное поведение Саши выпитым алкоголем.
— Проходите. — Дома она подала Саше тапочки. — Я так рада, что вы пришли!
— А я как рада! — воскликнула Саша, переобуваясь. — Ты так одна и живешь?
И тут Ирина вспомнила, что они давно уже с Сашей на «ты».
— Да, одна. Уж лучше так… — Она хотела закончить фразу как-то интересно, не избитой фразой, но так и не придумала.
— Я тоже так считаю. Когда человек один, ему проще в себе разобраться. Да и сил больше.
Ирина не поняла, что именно Саша хотела сказать этой фразой, но кивнула.
— У меня есть вино, — сказала она. — Или чего покрепче?
Она вдруг вспомнила, как легко и хорошо ей стало в последнюю встречу с Сашей, когда они выпили. Как приятно закружилась голова, как мысли пришли в порядок. Пусть только скажет «покрепче»!
— У меня есть, я принесла, — сказала Саша, открыла свою красивую кожаную сумку и достала оттуда бутылку водки. — Это же отметить нужно!
Ирина подумала, что та имеет в виду встречу, что встречу отметить нужно, и согласно закивала.
— Я сейчас. — Ирина, усадив гостью за кухонный стол, открыла холодильник и начала доставать закуски. На столе появилась баночка с маринованными огурчиками, колбасная нарезка, пучок зеленого лука. — Как ты вообще?
Ей хотелось знать, как живет Саша, что у нее произошло нового. Ведь не просто же так она к ней пришла. Может, случилось чего, и ей нужна помощь, поддержка?
— Рюмки доставай, — дрогнувшим голосом скомандовала Саша.
— Ох… конечно!
Саша разлила водку по рюмкам и перед тем, как выпить, взглянула на Ирину как-то особенно проникновенно, так, что даже ее глаза увлажнились.
— Ты выходишь замуж? — почему-то сразу предположила Ирина. — Или что другое?..
— Ирина, дорогая, ты можешь меня не бояться. Я никому ничего не расскажу. Но ты должна знать, что я до конца своей жизни буду тебе благодарна за то, что ты сделала ради Аркаши.
А… Она имела в виду ту запись! Ирину словно отпустило. Значит, ничего не произошло. Просто на Сашу накатили воспоминания, вот она и пришла еще раз поблагодарить.
— Скажи, она хотя бы не мучилась? — С этими словами Саша взяла руку Ирины в свою и притянула к себе. — Она, конечно, гадина страшная, но все-таки человек…
— Я не поняла… О чем ты?
— Ты даже представить себе не можешь, насколько грандиозный поступок ты совершила. Главное — теперь сидеть ровно.
— Да я как бы и сижу… — Ирина растерялась. — Да какой же это грандиозный поступок? Это если бы я раньше отнесла запись следователю, вот тогда был бы поступок, а так… Что проку, что я тебе ее показала? Она же живет в свое удовольствие, хорошо, наверное, устроилась с помощью этих денег…
— Не надо, — мягко пожурила ее Саша, — вот только передо мной не надо лукавить. Ни к чему это. Мы же с тобой все хорошо понимаем. Если бы ты эту запись отдала следователю, не факт, что ее посадили бы, что она понесла бы наказание. А так — ее больше нет, все кончено! Справедливость восторжествовала!
— Кого нет? — Ирина все еще не могла взять в толк, что происходит. — Ты о чем? Какая справедливость?
— О Валентине, конечно, — прошептала, оглядываясь, словно ее мог кто-то услышать, Саша. — Пожалуйста, вот только передо мной не надо устраивать этот спектакль. Прибереги свои артистические способности для кого-нибудь другого. Ты должна знать — я благодарна тебе за то, что ты сделала.
— Но что я сделала? — Еще ничего не понимая, но предчувствуя что-то нехорошее, Ирина встала из-за стола и стала пятиться к окну. — Саша, что происходит?
— Кто, как не ты, должен был сделать это?
— Да что? Ты пугаешь меня!
— Так Валентину же убили…
Ирина с трудом сглотнула. Закашлялась.
— В смысле — убили?
— Я же говорю — не надо! Не надо меня бояться! Я даже не стану спрашивать тебя, как ты это сделала. Ну, ударила чем-то тяжелым — и хорошо!
— Да ты с ума сошла! Никого я не убивала! Бред!
— Как это?.. — теперь уже растерянно выглядела Саша. — А я-то обрадовалась!
— Да как можно такому радоваться? Расскажи, что знаешь!
— Знаю, что Валентину убили. Разбили ей голову. Ее нашли на какой-то квартире…
— Но это не я!
— Кто же тогда?
— Откуда мне знать? А ты подумала, что это я способна на такое? Саша, ты меня совсем, получается, не знаешь.
— Ира, но если это не ты, а
