– стискивает кулаки и отворачивается.
– Пойдем, Стив.
И тут же уходит, скрываясь за углом крыльца и пропадая из виду.
Стив скупо улыбается мне и идет за ним.
Я вздыхаю:
– Класс.
Конор изучает меня. Я опускаю лицо и натыкаюсь на его пылкий взгляд. Его рука скользит дальше. У меня учащается пульс. Появление Лэндона должно было потушить жар между нами. Но он снова вспыхивает, быстрее и сильнее, чем надо бы. Я ужасная подруга.
– Идем, – отрывисто говорит Конор.
– Что? Но это же ты хотел сюда прийти.
– Не. Меня просил заглянуть Эван, но я увижусь с ним завтра, до отъезда в Холт. Я пригласил тебя, чтобы ты сделала перерыв в семейных настольных играх.
Я деревенею.
– Не козли.
– Я и не козлю. Я хочу отвезти тебя в другое место. – Голубые глаза впиваются в мои.
– Ты ведь ничего не пил?
– Ни капли, – отвечает он. – Клянусь.
И я скрепя сердце уступаю.
– Ладно.
Глава семнадцатая. Конор
Ощущение такое, будто я на свидании. В третий раз я думаю о том, чтобы сходить на свидание с Харлоу Хейз. Двойное свидание, на котором она настояла, таковым фактически не являлось. Потом я наткнулся на нее в мексиканском ресторанчике в Лоутоне.
В этот раз все хуже. Я сам это инициировал.
– Что это за запах? – спрашивает она, когда мы садимся в мою машину.
– Не ругай свой собственный подарок, – дразнюсь я, кивая на сосновый освежитель воздуха, который она мне подарила. – Он был там, когда ты в последний раз сидела здесь. Ты просто невнимательная.
– Ты и правда его сохранил? – Ее голос наполнен удивлением.
– А почему нет? Просто идеальный освежитель воздуха.
– Это была шутка.
– Если ее приходится объяснять, то она не очень смешная, Хейз.
Она фыркает:
– Куда мы едем?
– Увидишь, – отвечаю я.
Харлоу вздыхает, прежде чем отвернуться к окну. Но я уже достаточно хорошо читаю ее. Она не по-настоящему раздражается.
Когда я паркуюсь возле пункта нашего назначения, то вижу в ней лишь замешательство.
– Бар?
– Там предлагают не только алкоголь, – обещаю я.
Харлоу поднимает брови, но вылезает из машины и направляется ко входу без комментариев.
– Как ты узнал про это место? – спрашивает она, когда мы подходим к двери.
– Помимо того, что я вырос в Клермонте? – отвечаю я улыбаясь. – Я часто ходил сюда в старших классах.
Харлоу смеется:
– Почему я не удивлена?
– Ты никогда не бунтовала подростком?
– Я этого не говорила, – отвечает она с усмешкой.
Я провожу ее в бар. Металлическая стойка идет вдоль всей стены, полки заставлены бутылками с выпивкой. У дальней стены находится причина, почему я привез ее именно сюда. Маленькая сцена, притулившаяся в углу помещения. Бородатый парень подключает провода и настраивает микрофоны.
– Хочешь выпить? – спрашиваю я Харлоу.
Она с минуту изучает меня.
– Да, конечно, – наконец говорит она.
Было бы нормально – более чем нормально, – если бы она сказала «нет» и попросила отвезти ее домой. Но она этого не сделала. Это значит для меня больше, чем я ожидал.
– Что будешь?
– Э-э-э… «Московский мул», наверное?
Я поворачиваюсь и передаю ее заказ бармену.
– Здесь есть живая музыка? – Зеленые глаза Харлоу круглеют, когда она осматривает все вокруг.
– А как думаешь, что мы здесь делаем?
– Честно?
– Нет. Соври мне.
Харлоу пожевывает нижнюю губу. Она смотрит на сцену, потом снова на меня.
– Ты пригласил меня на вечеринку только для того, чтобы утереть нос Лэндону?
К слову о вопросах с подвохом.
– Если я скажу «нет», ты подумаешь, что я вру?
– Нет, – совсем неубедительно отвечает Харлоу.
Я вздергиваю бровь:
– Ладно. Нет.
– Ладно.
– Это все не должно иметь к нам отношения, Хейз. – Я сам не осознаю, насколько хочу, чтобы это было правдой, пока не произношу вслух. Как сильно я хочу, чтобы Харлоу была отдельно от Гаррисонов и тех моментов моей жизни, о которых я не люблю думать. – Все, чем мы являемся – или не являемся, – это может быть отдельной фишкой.
– «Московский мул». – Бармен приносит Харлоу напиток прежде, чем та успевает что-то сказать.
– Ты знаешь эту группу? – спрашивает Харлоу, кивая в угол.
Намек понят.
– Нет, я видел только, что они играют инди-фолк.
– Слишком стереотипно будет предположить, что ты слушаешь рэп, как большинство спортсменов? – спрашивает Харлоу.
Я смеюсь.
– Да. Хотя это правда. Но ты упоминала, что любишь инди-фолк. – Она кажется удивленной моим признанием, так что я быстро добавляю: – И я знаю, как ты любишь поддерживать местных музыкантов.
Харлоу прищуривается и делает глоток.
– Тонко, Харт.
Я усмехаюсь:
– Идем.
Беру ее за руку и увожу от барной стойки к маленькой толпе, собравшейся посмотреть, как две девушки и парень забираются на подготовленную сцену. Тут стоят старшеклассники, студенты колледжа и парочка посетителей чуть постарше. Бар расположен через городок от Клермонта, еще ближе к Университету Брайтона.
Я в первый раз вижу, как здесь выступает группа. В старших классах мы пробирались сюда, чтобы проверить фальшивые документы. Я мало что жду от музыки и, наверное, поэтому приятно удивлен звуком, льющимся из колонок. Но я уверен, что по большей части это из-за рыжей девушки рядом со мной.
У певицы хрипловатый низкий голос, отлично подходящий к темной, простой атмосфере бара. На ней шляпа в стиле федоры, судя по всему фетровая, и хлопчатое платье – именно такое я бы и представлял на инди-фолк-певице. Я бросаю взгляд на Харлоу. Она широко улыбается, смотря на сцену, голова запрокинута от удовольствия. Рыжие пряди покачиваются из стороны в сторону, когда она двигается в такт музыке.
Я смотрю на нее.
Я всегда знал, что Харлоу хорошенькая. Слышал, как парни в кампусе болтают о «рыжей красотке». Ценил ее внешность, даже когда не хотел.
Какое-то время назад я признался себе, что она меня привлекает. Наша встреча в прачечной останется для меня одним из самых горячих сексуальных опытов в жизни.
Сейчас она воспринимается по-другому. Может, потому, что мы окружены незнакомцами и это усиливает нашу близость. Может, потому, что мне не просто нравится Харлоу, а я люблю быть рядом с ней. Может, потому, что она сейчас могла быть где угодно – в доме, который делит с Гаррисонами, на вечеринке с Лэндоном, встречаться с другим парнем, – а вместо этого она здесь со мной.
Харлоу оглядывается.
– Разве они не потрясающие? – кричит она мне. Ее щеки разрумянились, а глаза сияют.
– Да, они такие, – отвечаю я, улыбаясь ей.
Она улыбается в ответ, прежде чем снова отвернуться к сцене. Я продолжаю ее
