– Эй, ты занята?
Лэндон распахивает приоткрытую дверь и заходит ко мне в комнату, не успеваю я ответить. Так поступают лучшие друзья. Нам всегда было друг с другом уютно, легко, непринужденно. Так уж бывает, когда знаешь кого-то всю свою жизнь. Беспечные дни раннего детства, неловкий подростковый период – и вот сейчас.
– Ого! – восклицает Лэндон, увидев меня в кресле.
Обычно я мало хлопочу о своем внешнем виде. Если я недавно принимала душ и ношу чистое, пара касаний блеска для губ и туши – вот все, чем заканчиваются мои прихорашивания.
Но сегодня я постаралась. Я распрямила мои порой волнистые, порой кудрявые волосы. Нанесла подводку и тоналку, которые собирали пыль последние несколько месяцев. И на мне такие тесные узкие джинсы, что мне пришлось неуклюже попрыгать, чтобы их надеть.
– Стив и тебе писал? Про вечеринку?
Черт. Надо было подумать о том, что Лэндон мог услышать про сегодняшнюю вечеринку, но я не подумала. Он и его школьные друзья обычно держатся особняком – из-за это мне пришлось, например, пропустить марафон «Властелин колец».
– Стив? Нет. – Я делаю паузу. – Но… Конор спросил, хочу ли я пойти. Он должен забрать меня через пару минут.
У Лэндона выражение лица становится жестким.
– О!
Его челюсть ходит ходуном: он пытается сдержать слова, которые раньше бы с легкостью произнес.
– Я не думала, что ты пойдешь, – поясняю я.
– Потому что я не такой заядлый тусовщик, как Конор?
Я пожевываю нижнюю губу.
– Потому что обычно ты не ходишь здесь на вечеринки, да.
– Ну на эту я иду.
– Ладно, – отвечаю с безразличием. Снимаю телефон с зарядки и встаю. – Я так понимаю, с нами ты поехать не захочешь?
Лэндон не находит мою шутку смешной.
– Он пригласил тебя, чтобы меня задеть, Харлоу. Все в городе знают, кто ты. И ты придешь туда с ним? Пойдут разговоры.
Я снимаю любимую куртку с крючка на внутренней стороне дверцы шкафа и надеваю ее.
– Увидимся там.
Лэндон ничего не говорит, когда я выхожу в коридор и спускаюсь. Разве поэтому Конор меня сегодня пригласил? Понятия не имею. Я не ждала новой встречи с ним, пока мы не вернемся в кампус Холта. Когда он написал мне, что едет на маленькую встречу друзей, и пригласил с собой, я без колебаний сказала «да». А теперь гадаю, стоило ли. Когда доходит до Конора и Гаррисонов, я хожу по туго натянутому канату и прекрасно об этом знаю, а оттого все кажется еще опаснее.
Хью и Эллисон расположились в гостиной. Хью читает книгу, Эллисон вяжет. Оба поднимают глаза, когда я прохожу мимо.
– Я ушла, – неловко говорю я.
Я редко ухожу вечером, когда я дома, потому что почти никого в городе не знаю, – а тех, с кем я общаюсь, и того меньше. И обычно я ухожу куда-то с Лэндоном.
Естественно.
– Лэндон с тобой? – спрашивает Хью.
– Э-э-э… нет. Но мы идем в одно место.
– А. – Хью понимает, что это значит. И выглядит не шокированным, а довольным.
– Будь осторожна, – говорит Эллисон.
В отличие от всех прошлых разов, когда она так говорила, здесь слышится предупреждение. До сих пор наши отношения неплохо выдерживали неопределенный переход от подруги семьи к материнской фигуре, но это потому, что выдерживать особо было нечего. Еженедельные звонки и анекдоты о провальных свиданиях не разжигали таких прений, как Конор Харт. Это неизведанная территория, и не только в одном смысле. Я не ее дочь, но живу в ее доме. Конор ей чужой, но еще и пасынок. О таких ситуациях не особо пишут в книжках для родителей.
– Да, хорошо, – отвечаю я.
Быстро улыбаюсь и выхожу на улицу. Порыв холодного ветра напоминает мне, что лучше бы мне было надеть пуховик, но хотя бы раз я ставлю моду на первое место. Я опираюсь на перила, окружающие крыльцо, и смотрю на пустую улицу. Глухое стаккато заставляет меня повернуться вправо и обойти угол дома. На дорожке стоит Конор и снова и снова посылает баскетбольный мяч в кольцо, прикрепленное к стене гаража.
– Есть хоть один вид спорта, в котором ты плох?
Он поворачивается с заготовленной улыбкой, но она бледнеет, когда я выхожу под свет прожекторных фонарей. С губ Конора срывается громкий свист.
– Теннис, – наконец отвечает он.
– Что ты тут делаешь?
– Тебя жду.
– Ты мог позвонить в дверь.
– Да, мог. И позвонил бы, но точно не знал, ты ли откроешь.
Я не знаю, как на это реагировать, поэтому констатирую факт:
– Я не одна тут живу.
– Ну да.
– Ну! Ты готов? Мне холодно.
– Подвигаешься – согреешься. – Он кидает мне мяч. Я берусь за потертую резину. – Давай. Попробуй. Я не буду смеяться, если ты лошара.
– Ого. Вот прямо очень вежливо.
Конор усмехается.
Я кручу мяч в руках, пытаясь вспомнить последний раз, когда его держала. Вспомнить не получается, а это значит, несмотря на слова Конора, очень скоро он явно будет смеяться. Я прищуриваюсь, глядя на кольцо, и пытаюсь представить, как мяч проходит прямо в отверстие, окруженное белой сеткой. Мяч летит у меня из рук и отскакивает от оранжевого ободка, а потом падает на асфальт.
Не очень, но и не позорище.
Конор подхватывает мяч, чтобы он не укатился в кусты.
– Попробуй еще раз.
И швыряет его мне.
Я ловлю мяч и показываю на себя.
– Ты хоть представляешь, сколько это у меня заняло?
– А что, по мне похоже, что я разбираюсь в наложении макияжа и укладке волос?
– Долго, ясно? И я не хочу приходить туда потной и растрепанной.
– Почему нет? Я уже все это видел. – На его лице появляется уничтожающая улыбка, к которой у меня нет иммунитета, а жаль.
– Нахальство не сексуально, – сообщаю я ему.
Конор смеется, и его теплый хрипловатый голос согревает меня лучше, чем фальшивый мех моей куртки. И мое последнее заявление превращается в полную и безоговорочную ложь.
– Забрось один раз, и мы поедем.
Я снова бросаю мяч, готовая вскинуть руки в воздух, когда он попадет в корзину со «вжухом». К сожалению, он отлетает от щита. Я шумно вздыхаю.
Конор снова подбирает мяч. Но не бросает его мне, а подходит с ним в руках. Отдает мне мяч, а потом встает за мной, слегка прижимаясь. Опять все как в боулинге.
– Хейз? – бормочет он.
– Да? – шепчу я.
– Ты отлично выглядишь. Просто охерительно.
– Ты про мой бросок в прыжке, да?
Несмотря на слои нашей одежды, я чувствую, как в его груди вибрирует смешок.
– Разумеется.
Я снова бросаю мяч. В этот раз «вжух» раздается.
– Ха!
