не Катализатор, не избранница. Я снова та девушка, которой сказали, что она никчемная.
И нити чувствуют это.
Колокольчики вокруг меня начинают тихонько позвякивать, реагируя на волны ужаса и боли, исходящие от меня.
Один, потом второй, потом целый хор. Их звон — звук моего рассыпающегося на части самообладания.
Глава 57
Моя команда тут же понимает, что со мной что-то не так.
Я чувствую их, но не реагирую. Не могу. Вся поглощена своим кошмаром. Кажется, что на меня снова вылилась безобразность всего мира.
— Софи, дыши, — раздается тихий, настойчивый шепот Кайлена у самого уха.
Я не могу. Я парализована воспоминанием.
И тогда Кайлен подхватывает меня на руки. Он делает это одним быстрым, плавным и абсолютно бесшумным движением. Я не успеваю даже выдохнуть.
Кайлен прячет мое лицо у себя на груди, отгораживая от ужасного видения.
— Все хорошо, — шепчет на ухо, его голос — единственное, что пробивается сквозь шум в моей голове. — Все нереально, они проверяют тебя, хотят вывести на эмоции, сломать тебя. Но ты сильнее. Я помогу, просто доверься. Не. Смотри. На. Зеркало.
Я чувствую, как Кайлен быстро и ловко проходит последние метры, его тело движется с грацией танцора, не задев ни одного колокольчика, и ставит меня на ноги уже за пределами паутины.
Я тяжело дышу, приходя в себя.
— Спасибо.
Поворачиваюсь и вижу, что Рикар и Лисандр застряли в нитях из-за своих габаритов. Проход в конце слишком узкий. Дальше — никак.
Сильным мужчинам тут не пройти.
Они не смогут протиснуться, не подняв тревогу.
Я смотрю на них, потом на полог, ведущий в следующий шатер. Мои губы кривятся в злой усмешке.
Они хотели сломать меня страхом? Испытать мое терпение? Что ж, оно лопнуло.
— Отойдите назад, — говорю я своим чемпионам.
Они смотрят на меня с недоумением, но подчиняются.
Я выхожу вперед, протягивая руки к сверкающей паутине.
Больше не пытаюсь сдерживать свои эмоции.
Впускаю в себя всю ярость, все унижение, весь страх…
И чувствую, как мои волосы поднимаются от магии, а воздух вокруг становится колючим.
Сила отзывается мгновенно.
Яркое, белое пламя срывается с моих ладоней и испепеляет все нити, вместе с колокольчиками. Все в шатре горит, превращаясь в тихий, безвредный пепел, но магия не касается ни меня, ни мужчин, которых я выбрала.
Пламя гаснет также резко, как и вспыхнуло.
Последнее, что остается — восхищенные взгляды мужчин.
И в этот раз я даже не смущаюсь. Нет сил.
Мы вчетвером выходим из шатров на залитую солнцем площадь.
Я слышу, как толпа ахает.
Кажется, мы прошли.
И в этот момент адреналин, питавший мою ярость и мою магию, отступает…
Я полностью изнеможенная, физически и морально. Ноги становятся ватными, мир перед глазами плывет. Психологическое напряжение от зеркал и колоссальный выброс магии выжали меня до последней капли. Я делаю шаг и начинаю падать.
Но не касаюсь земли. Сильные руки подхватывают меня.
Старец с балкона кричит во все горло:
— ПЕРВЫЕ! КАТАЛИЗАТОР ПРОШЛА ИСПЫТАНИЕ!
Моя команда подхватывает меня на руки. Все трое.
Они радостные — широко улыбаются.
Я вижу их лица снизу вверх.
На лице Рикара сияет чистая, мальчишеская радость. Лисандр впервые улыбается открыто, и эта улыбка на мгновение стирает все его шрамы и боль. Даже Кайлен смеется — не его обычной усмешкой, а настоящим, искренним смехом победителя.
Толпа взрывается ревом. Нас приветствуют как героев.
Рикар ставит меня на ноги, но не отпускает. Его рука остается у меня на талии, поддерживая.
Я поворачиваюсь к нему, и наши взгляды встречаются. Шум толпы, крики, всеобщее ликование — все это отходит на второй план. Я смотрю в его карие глаза, полные обожания и гордости.
Улыбка медленно сползает с его лица, сменяясь чем-то более глубоким, более серьезным. А в глазах появляются золотистые искорки, которые я уже видела раньше. Но теперь это не просто искорки. Это целое пламя. Наша связь, укрепленная общей победой и моим доверием, пульсирует между нами.
В этот миг раздается низкий гул, исходящий от самого сердца Артефакта…
Кристалл в центре начинает сиять так ярко, что на него больно смотреть. И происходит немыслимое.
Две последние опоры на Артефакте загораются так ярко, не постепенно, не по очереди, а одновременно, одним сокрушительным всплеском. Два темных обелиска из черного обсидиана взрываются светом изнутри.
Все на площади укутывается в болезненно-белое сияние.
Я зажмуриваясь. Свет настолько яркий и чистый, что кажется физическим, он давит, обжигает.
Слышу удивленные и испуганные крики толпы.
Когда яркий свет постепенно угасает, прямо на каменной брусчатке, между трещинами, откуда еще минуту назад торчали лишь сухие сорняки, пробились крошечные, яркие полевые цветы. А на обветшалых стенах цитадели расцвели бутоны диких роз.
Даже небо изменилось, стало глубокого, невероятно насыщенного синего цвета, какого я никогда не видела в этом мире.
Тишину нарушают тяжелые шаги.
Первым подходит Эйнар. Он останавливается передо мной, и в его холодных глазах больше нет ни капли льда. Только глубокое, чистое уважение. Он смотрит на меня, затем на моих чемпионов, и, сняв с руки стальную перчатку, опускается передо мной на одно колено, склоняя голову.
За ним — Ульф. Огромный вождь клана Волка подходит, его лицо, обычно суровое и хищное, сейчас серьезно и почти… смиренно. Он тоже опускается на колено, и его жест, лишенный всякой театральности, кажется еще более весомым.
А тогда уже и Вард.
Он подходит последним.
Смотрит на меня долго, и в его взгляде — целая буря. Я вижу отголоски его гнева, ревности, одержимости. Но под всем этим я вижу и нечто новое — принятие.
Он медленно, с достоинством лорда, преклоняет колено перед той, которую считал своей собственностью.
Я смотрю на них, и мой страх перед ними уходит, сменяясь чем-то другим. Ответственностью.
— Вы… вы не злитесь на меня? — спрашивает шепотом, обращаясь ко всем троим, но глядя на Варда.
За всех отвечает Вард. Он медленно поднимает голову.
— Я всегда говорил, что ты моя. И я не отказываюсь от своих слов. Но сегодня я понял, что это значит. Быть твоим — это не владеть тобой, как вещью. Это быть твоим щитом. Твоим мечом. Твоей Опорой. Мы все теперь — твои, София. И злиться на — значит злиться на свою собственную честь.
Я выдыхаю. На глаза накатываются слезы. Если бы Рикар не придерживал меня за талию, не знаю, смогла бы ли устоять прямо…
Произошло чудо — гордые, дикие воины приняли свою судьбу. Они приняли меня.
