не годилось, ожидание было мучительным и для Агнес, и для ее возлюбленного. Вдова, разумеется, знала о разговоре в хижине и, конечно же, хотела, чтобы события развивались быстрее.
Но, следуя мудрому совету Исайи «в трудную минуту не торопись», Агнес набралась терпения и не стала разыскивать мисс Гриби – не искала личной встречи, не писала писем. Она посещала конторы своих адвокатов, следя за делами покойного мужа, часто общалась со стряпчими Гарвингтона по поводу освобождения семейных владений. Все шло хорошо, улучшилось и здоровье Ламберта, и Агнес чувствовала себя куда лучше, чем можно было ожидать. Да, дамоклов меч все еще висел над ее головой и головой Ламберта, но ведь они оба невиновны, значит, этот меч не упадет. Тем не менее состояние ее духа в первые дни нового года было отнюдь не безмятежным. И Агнес испытала огромное облегчение, когда мисс Гриби наконец осчастливила ее визитом.
К счастью, Агнес в это время была одна, Гарвингтон и его жена развлекались, каждый по-своему. Пара приехала к богатой вдове погостить на Рождество и пока уезжать не собиралась – Гарвингтон не упускал возможности пожить за чужой счет. Поместье на праздники он просто запер, ведь жители деревни ждут от него уголь, одеяла, портвейн и сливовый пудинг, а у него нет ни денег на все это, ни желания по этому поводу хлопотать. На самом деле этот маленький скряга считал, что селяне вообще не должны ничего просить, надо с них больше брать за аренду. Бросив их в дни, когда на земле воцаряются или должны воцаряться мир и добрая воля, он сильно их разочаровал, лишь посмеиваясь над их стенаниями. Кое-что человеческое было Гарвингтону не чуждо.
Так или иначе, когда явилась мисс Гриби, ни тучного маленького лорда, ни его неряшливой жены поблизости не было, за что Агнес возблагодарила судьбу, ведь беседа обещала быть важной. Мисс Гриби, как обычно впечатляя размерами и излучая здоровье, влетела в комнату, подобно резиновому мячику. Ее городской наряд почти не отличался от сельского, разве что вместо мужской фуражки на ней была шляпа с пером, а вместо дубинки – зонтик. С улыбкой на весь крепкий белозубый частокол, делавшей ее лицо слегка плотоядным, она энергично пожала руку хозяйке дома. Это дружеское рукопожатие отдалось в руке Агнес болью.
– Вот и ты, Агнес, а вот и я. Не денек, а жуть, верно? Дождь, дождь, и снова дождь. Кажется, мы вернулись во времена дядюшки Ноя.
– Я думала, ты приедешь раньше, Клара, – нетерпеливо заметила леди Агнес, потому что ей было не до погоды.
– Я и собиралась приехать раньше, – откровенно призналась мисс Гриби. – То одно, то другое, сама знаешь! – Агнес отметила, что источник помех остался неназванным. – Добыть письмо оказалось дьявольски трудно. Кстати, Ламберт ведь рассказал тебе о письме?
– О нем мне рассказал Сильвер, а я сообщила Ноэлю, – строго уточнила Агнес. – Я также слышала о вашем разговоре…
– Ой, давно дело было, еще до Рождества. Мне надо было пойти к Ламберту и рассказать о своих приключениях в цыганском таборе, но я решила: прежде чем отчитываться о работе детектива, надо собрать побольше улик. Кстати, как там Ламберт, не знаешь?
– Сейчас с ним все хорошо, он в Лондоне.
– В своих старых апартаментах, да? Надолго? Мне надо его увидеть.
– Трудно сказать, на сколько. Гарвингтон выставил его из хижины.
– Черт возьми! Это еще с какой стати?
– Видишь ли, – неохотно пояснила Агнес, – Ноэль за аренду не платил, все-таки Гарвингтон – его двоюродный брат. Тут поступило предложение сдать хижину за фунт в неделю, и Гарвингтон сказал, что отказаться не может, потому что не настолько богат. Вот Ноэль и снял домик в Кенсингтоне и взял экономкой миссис Трибб. Странно, что ты этого не знаешь.
– Почему я должна это знать? – с напором спросила мисс Гриби.
– Потому что хижину снял господин Сильвер.
Мисс Гриби выпрямилась, насторожилась.
– Сильвер. Интересно. Тогда ясно, почему он попросил у меня отпуск, мол, хочу пожить в деревне. Подводит здоровье, нужен свежий воздух, а Лондон действует ему на нервы. Хм-хм! – Мисс Гриби прикусила ручку своего зонтика. – Значит, он поселился в хижине, в Аббатском лесу? Но зачем?
– Не знаю и знать не желаю, – ответила Агнес с тревогой в голосе. – Конечно, я могла бы помешать Гарвингтону сдать хижину именно Сильверу, ведь он пытался меня шантажировать, но потом подумала, что важнее увидеть письмо и лучше понять его смысл, а уже потом жаловаться брату на этого наглеца. Ноэль предлагал мне все рассказать Гарвингтону, но я решила этого не делать – по крайней мере, до поры до времени.
– Что у Сильвера на уме, понять не трудно, – сухо сказала мисс Гриби, роясь в кармане. – Он хочет получить двадцать пять тысяч фунтов вот за это. – Театральным жестом она извлекла на свет лист бумаги. – Но я заставила негодяя отдать мне письмо просто так. Как мне это удалось, не спрашивай. Я письмо из него вытянула и принесла показать тебе.
Агнес, чуть побледнев, взяла письмо и с удивлением его проглядела.
– Что ж, – сказала она, глубоко вздохнув, – если я и сомневалась, что никогда не писала это письмо, теперь эти сомнения отпали. Мой почерк подделан с удивительной точностью.
– Кто его подделал? – спросила мисс Гриби, с интересом наблюдавшая за ней.
– Не представляю. Но разве господин Сильвер…
– Он ничего не знает, по крайней мере, так говорит. Клянется, что Халдея нашла письмо в палатке Пайна на следующий день после его убийства, прежде чем инспектор Дарби пришел с обыском. Конверт уничтожен, и мы не знаем, прислали письмо по почте или доставили лично.
– Если бы такое письмо Ноэлю написала я, – тихо сказала Агнес, – оно, несомненно, было бы передано лично.
– В таком случае Пайн мог перехватить посыльного, – предположила мисс Гриби. – Будь письмо отправлено по почте, к Пайну оно бы не попало, разве что он подкупил миссис Трибб.
– Миссис Трибб – особа неподкупная, Клара. А письмо это я не писала, стало быть, получить его Ноэль не мог.
– Во всяком случае, его отправили из поместья, – прямо заявила мисс Гриби. – Посмотри на герб и водяные знаки. Допустим, писала не ты – значит, кто-то из дома.
– Не обязательно. Возможно, лист бумаги украли.
– Что ж. – Мисс Гриби снова задумчиво прикусила ручку зонтика. – В этом что-то есть, Агнес. Халдея предсказала миссис Белгроув судьбу в парке, а потом зашла проведать его в гостиную. Вполне могла украсть лист бумаги, пока была в доме.
– Даже будь оно так, необразованной цыганке письмо не подделать.
– Могла кого-то попросить, – предположила мисс Гриби, кивая.
– Тогда этот кто-то должен хорошо знать мой почерк, – возразила леди Агнес
