много лет назад.
— Пойду поплачу о вашей тяжелой судьбе, пока есть время.
Герасим проигнорировал укол.
— Мир умирал не сразу. Были волны, приливы и отливы, моменты отчаяния и радужные всплески оптимизма. «О, мы можем победить Пыль!» Ха-ха три раза. Победили, как же… Я могу рассказать вам реальную хронику того времени по часам — а не ту успокаивающую нервы игрушку, что для вас создает Нейросеть. И это по-настоящему жутко.
Егор прошелся по комнате в одну сторону, в другую. Вернулся к компьютеру.
— Откуда вообще взялась эта штука? — спросил он резко. — Нейросеть?
— Понятия не имею, — Герасим пожал плечами. — Правительственный проект, может быть. Или какой-нибудь Илон Маск… Я не создатель Нейросети, если ты об этом. Не ученый. Не большая правительственная шишка. Я просто один из тех, кто несет вахту у штурвала.
— Чернорабочий Апокалипсиса, — съязвил Егор.
Герасим запрокинул голову и расхохотался. Довольно жутко. Казалось, его почти невозможно уязвить.
Егор замученно мотнул головой.
— Подождите. Один из? Значит, остались люди вроде вас?
Герасим перестал смеяться, посмотрел на него:
— Я бы хотел в это верить, дорогой мальчик Егор. Но я знаю одно: уже два года как моя вахта превратилась в круглосуточную. Меня некому сменить на ходовом мостике.
Егор разозлился. Опять непонятно на кого. Может, на самого себя. «Вам конец!» — кажется, кричал тот курьер? Егор внимательно посмотрел на Герасима. Большой, грузный старик…
— Что вы хотите сказать? — спросил Егор.
Герасим широко улыбнулся.
— Ты, Ната, Алим и я — последние люди на Земле.
Они переглянулись. У Алима глаза стали круглые и огромные.
— Но это ненадолго, — продолжал Герасим невозмутимо. — Нейросеть зависла — и скоро мы начнем умирать от голода, а затем отправимся вслед за остальными. И человечество вымрет окончательно.
Егор прищурился.
— Тогда почему вы улыбаетесь? — зло спросил он у Герасима.
— Это гримаса.
* * *
Тебе пятнадцать лет и у тебя закончился целый мир.
Герасим прищурился, помедлил, разглядывая экран. Потом неожиданно спросил:
— Кто на фотографии?
Алим заморгал. Огляделся.
— Где? А, на этой. — Он взял фотографию в рамке, ладонью вытер пыль. — Смешная фотка. — Алим смущенно засмеялся. — Мой папа и моя мама. А это я — мне тут пять лет… Или шесть. Ну, я тут не очень вышел. Какой-то толстощекий дебил. И уши эти… Ужас.
Герасим улыбнулся.
— Ты на себя наговариваешь. Нормальные уши.
Алим смутился.
— Не-не, я серьезно.
— Лицо глуповатое, это есть, — добавил Герасим невозмутимо. — А уши совершенно нормальные.
Алим вспыхнул. Затем надулся.
— Терпеть не могу эту фотку, — сказал он.
Герасим понимающе кивнул.
— Я так и подумал. Я тоже обычно держу нелюбимые вещи поближе к себе.
— Ну… — Алим не знал, злиться или нет. Чувство было сложным. — Просто она маме очень нравится. Тут они с отцом хорошо получились.
— Красивые, — сказал Герасим.
— Они в деревне познакомились, на свадьбе друга.
— Давно ты их видел?
Алим задумался. Когда же… А!
— В смысле? Позавчера разговаривал. По скайпу. Вы это к чему?
— К тому, что у меня ай-кью шестьдесят семь.
Алим возмущенно привстал.
— Э! Я же извинился!
Герасим усмехнулся.
— Если быть точным: только собирался. Но шутка смешная, я запомнил… Я имею в виду: вживую ты родителей когда видел в последний раз?
Алим задумался, потом сказал неуверенно:
— Ну, перед тем как все началось. Комета эта прилетела… Вы знаете.
— Астероид, — поправил Герасим.
— Че?
— Астероид прилетел, а не комета.
Алим отмахнулся.
— Астероид, точно! Такой огромный булыжник из космоса. Америкосы по нему ядерной ракетой долбанули… А потом эта… Пыль. И по телику сказали всем оставаться дома, не выходить никуда.
— А ты где тогда был?
Алим заморгал.
— В каком еще смысле? Здесь, в Питере, в квартире.
— Один, значит? — Герасим усмехнулся.
— Не, у меня тогда хомячки жили, — пояснил Алим. — Макс и Наруто. Родители на море улетели, в Сочи, на две недели. «Мы скоро вернемся, не забывай питаться». Знать бы тогда, блин. Там и остались, когда объявили, что все будут сидеть по домам три недели. А я к ВПР готовился, поэтому меня на море не взяли. И школа еще, уроки, авиамодельный кружок, треня по футболу. Отец обещал, если окончу четверть на четыре-пять, поедем в Грецию все вместе.
Герасим покачал головой.
— И с тех пор ты видел своих родителей только на экране? Правильно?
— Они мне из Сочи звонят… — Алим помедлил, с подозрением взглянул на старика. — Что вы хотите сказать?!
Герасим пожал мощными плечами.
— Да ничего не хочу. Спать пора, думаю.
— Нет, стойте!
Алим вдруг заговорил быстро, словно боялся, что его остановят.
— Я… Я давно подозревал, что тут какая-то подстава. Прямо вот чувствовал, какая-то лажа во всем этом. Мои родители… понимаете… иногда кажется, что они… не совсем настоящие, что ли? Я не знаю, как по-другому сказать. Они как под кайфом. Я понял. Их держат под колпаком, верно? Нейросеть заперла их в Сочи или где-то там, как и нас? Но они не могут об этом сказать, чтобы я не волновался за них. Точно, я понял!
Герасим достал сигарету.
— Алим, давай завтра поговорим… Хорошо?
На лице Алима — страдание. Он мучительно подался к экрану.
— Я не крэйзанутый, если че. Не-не. Я вообще в норме.
Герасим кивнул — с сомнением.
— По виду не скажешь. Тебе бы подремать, парень…
— Подождите! Стойте! Я правда… Ну, я до сих пор не очень верю. Во все это. Вы сказали: Земля пустая? О’кей, допустим. Всем управляет Нейросеть, и у нее есть роботы? Да ваще ништяк, фантастика. С роботами, кстати, круто, тема с роботами мне прямо хорошо зашла… Пиццу приносят дроны, все дела. Мои родители…
Герасим бесцеремонно его перебил.
— Виртуальные родители, — сказал он.
Алим вскочил.
— Вирту… Что?!
Герасим вздохнул:
— Парень, может, хватит? Я уже полчаса пытаюсь тебе втолковать: твои родители на экране — это не твои родители. Это симуляция. Нейросеть поддерживала иллюзию, что ты общаешься с ними. А на самом деле…
— Подождите! — Алим явно пытался убедить Герасима. — Папа недавно болел. Тяжело. Сердце прихватило. Он и в больнице лежал, операция прошла успешно… Мы… я… мы с мамой очень волновались.
— Понимаю.
— Все обошлось, слава богу.
— Отлично, — сказал Герасим кротко.
Алим посмотрел на него с подозрением.
— Он мне еще писал из палаты. Вот, я сейчас найду, у меня сохранено, — Алим лихорадочно пролистал. — Во, нашел! Отец пишет: «Заберите меня отсюда. Курить не дают, медсестры страшные. И не могу есть их борщ. Готовлю побег. Маме не говори». Разве это не доказательство?!
— Доказательство, точно. Только чего?
Алим закричал:
— Что они живые!
Герасим помедлил.
— Какая
