он бы так и остался в неандертальских пещерах. Мужика все устраивало. Это женщине был нужен прогресс. Грубовато, но точно. Нату создали на второй или третий год изоляции. Я уже плохо помню. Когда стало ясно, что просто так из карантина мы не выйдем.
Егор поднял взгляд. Внутри у него все ныло, словно обожженное.
— Она не робот, — сказал Егор. Голос был сдавленный.
— Она робот, — Герасим покачал головой. — И поверь ветерану Арктического флота, лучше бы Нате исполнить свое предназначение. Спасти тебе и всем нам жизнь, матрос. Понимаешь? Прими эту жертву с достоинством. Это всего лишь железяка.
Егор молчал. Потом отключил Герасима.
* * *
Ната звонила несколько раз, но Егор не отвечал. Он сидел, лежал, ходил по комнате, дожидаясь, пока гудки прекратятся.
Он еще не решил для себя, что все это значит. Как теперь относиться к Нате.
И мучительно гадал, что сказать ей.
Наконец он подошел к компьютеру. «Как все-таки мы зависимы от сети», — подумал Егор. Потянулся открыть письмо.
И случайно нажал «принять вызов». Егор отступил назад, мысленно выругался. Но потом взял себя в руки и напряженно улыбнулся.
Ната сегодня была совсем другая — близкая, домашняя. Трогательная. Егор сглотнул. Выдавил невнятное «привет».
Ната улыбнулась ему. Слегка тревожно, но тепло. У Егора болезненно кольнуло в сердце.
— Наконец-то! — сказала Ната. — Я звонила-писала, никто не отвечал. Алимка вообще пропал, я беспокоюсь… А теперь ты не отвечаешь. Все хорошо? Я тебя не обидела?
— Я был… — Егор замялся, — занят. Извини. Как у тебя дела?
— Егор…
— Да?
Она помедлила. Провела пальцем по губам.
— Мне кажется, Герасим прав.
Молчание. «Зачем мы об этом говорим, — с тоской подумал Егор. — Ничего же не изменится».
— Шуточки у тебя, — сказал он. — И с чего ты…
Ната перебила:
— Роботы ведь не едят, так?
Егор помедлил.
— В смысле?
— Понимаешь, — сказала Ната, — только обещай не смеяться, ладно? Я всегда любила обезжиренный йогурт с папайей. И когда Герасим сказал про робота, я начала думать. Я помню звук, как отрывается фольга, помню ощущение, когда погружаешь ложку в баночку… Помню вкус. Кислинку на языке. Сладость и прохладу. И тогда я пошла к холодильнику… Понимаешь, чтобы проверить себя. Открыла дверцу и…
Егор перебил:
— И что?
Ната медленно покачала головой. Егору стало не по себе.
— Там ничего не было?!
— Нет, там был йогурт, — сказала Ната. — Тот самый, мой любимый, с папайей. Полхолодильника заставлено. Я достала одну баночку и взяла ложку.
Егор нетерпеливо махнул рукой.
— Значит, все в порядке. Старик ошибся. Это он робот… Или Алим. Нет, Алим был бы слишком странным роботом, это уже чересчур! — Егор засмеялся. Затем поймал взгляд Наты и оборвал смех.
— Что?
Ната провела пальцем по губам, рассеянно откинула челку с глаз.
— Очень странно. Потом я посмотрела на дату годности. А затем достала из холодильника весь йогурт и проверила каждую баночку. Каждую-каждую.
Ната подняла взгляд. Егор увидел в ее глазах растерянность.
— На всех была дата — апрель 2020 года. Как раз когда появился астероид. Этот йогурт… Я ведь помнила, как ела его каждый день… Он весь просрочен на пять лет. Весь холодильник заставлен. Получается, я пять лет подходила к холодильнику, но ничего не ела. Понимаешь? Я только думала, что люблю йогурт. Роботы не едят, верно?
Егор молчал. Только сжимал зубы.
Ната усмехнулась. Как-то удивительно беспомощно.
— Что, удивила? — спросила она. — Старик оказался прав насчет меня. Я — тот самый дурацкий робот. Флешка. Обидно знать о таком своем жизненной предназначении. Но ты ведь и так это знал, верно?
Егор мотнул головой.
— Я надеялся, что это ошибка.
— Но ты поверил Герасиму, — она подняла на него взгляд.
Егор отвел глаза.
— Ты очень красивая сейчас. И всегда была красивая.
Ната напряженно улыбнулась.
— Красивая… как робот?
Егор вспылил.
— Черт, нет! Как само совершенство. Леди Совершенство, как в старом фильме! Ах, какое блаженство… Черт, о чем я вообще говорю?!
— Не знаю.
— Не важно. — Егор лихорадочно прошелся по комнате, вернулся к компьютеру. — Нет, я тогда не поверил Герасиму. Я не верил до последнего. Гнал от себя эту мысль. Но потом я подумал: а ведь Мэри Поппинс из старого фильма тоже не была человеком. Она выглядит как человек, иногда ведет себя как человек, но она — нечто другое. Фея, богиня, высшее существо, высший разум. Но не человек. Понимаешь?! Чтобы быть Совершенством — не обязательно быть человеком.
Ната кивнула:
— Спасибо, Егор.
Он едва не зарычал.
— Да иди ты к черту! Это не комплимент.
— Все равно спасибо. Знаешь…
Егор застыл.
— Что? — голос сел.
Ната улыбнулась ему. Егору сдавило горло.
— Жаль, что мы не были знакомы, когда я… когда я была человеком.
— Ната, подожди!
Она отключила связь. Егор молча сел на кровать. И вдруг пожалел, что не может напиться. По-настоящему.
* * *
Резкий зуммер будильника. Егор открыл глаза, полежал, наслаждаясь покоем. Будильник надрывался — но звук его казался приятным. Домашним. Егор медленно протянул руку и выключил будильник. Сегодня самые обычные вещи казались ему необыкновенно приятными. Егор откинул одеяло. Не торопясь встал, оделся и пошел варить кофе.
После завтрака сходил в душ. Пока все работало — хотя вода шла уже неровно, толчками, и температура ее менялась. То вдруг холодная, то совсем горячая. Или это ему показалось? Егор провел пальцем по запотевшей плотной пленке шторы. «Вот из чего я сделаю защитный костюм, — подумал он. — Нужен степлер и побольше скотча».
Одевшись в чистое, Егор сел за стол и просмотрел фотографии. Сто лет их не открывал. Папка «Новая папка (2)».
Это была его любимая фотография. Ната на ней выглядела совершенно домашней, близкой. Родной. И такой красивой, что замирало сердце. Егор еще несколько секунд смотрел на фотографию. Закрыл папку. «Кажется, я готов», — подумал он. Потом: «Нет, ни черта! У меня внутри все трясется. Как желе». Внизу живота был огромный провал, а выше дрожала тонкая струна. «Неужели я трус? — подумал Егор. Покачал головой. — Нет, мне просто страшно». Он закрыл глаза, досчитал до пяти, выдохнул. Пора.
Егор набрал Герасима.
Старик ответил только после седьмого гудка — Егор специально считал.
— Чего тебе? — спросил Герасим. Голос был усталый и заспанный. На лице Герасима были красные вдавленные следы от подушки.
— Для перезагрузки нужно только добраться до подстанции?
Герасим мгновенно проснулся. Взгляд стал острым и внимательным. «Какие у него жесткие голубые глаза», — Егор поежился.
— Верно.
— Хорошо, я иду. Расскажите, как выбраться из квартиры.
Герасим почесал затылок.
— Это как раз
