а в кровать срочно нести. Чтобы утром сказать ему: «А помнишь, дорогой, что ты ничего не помнишь? А теперь, как честный человек…»
- Вам бы всё издеваться, - обиделся за тётушкиного кавалера Ряха.
Он уже взопрел от натуги: генерал весил как хороший кабанчик. Надо было его куда-то определять на ночлег, но подходить к дворцу было боязно: это у тёти двери сторожит полусонный привратник, а у генерала там может такая охрана стоять, что Медбрату мало не покажется.
- А давайте его вон на том крылечке оставим! – предложила я, показывая на противоположную сторону улицы, на небольшой домик. – Вдруг там живёт одинокая несчастная вдова и утром генерал найдёт свою судьбу… Уж она-то дворцом не попустится.
- Ага, щас, - скривился Ряха, не верящий в одинокую несчастную вдову, но сил спорить у него уже не было.
Вдова или не вдова, но крылечко было близко, это и сыграло решающую роль. Ряха с облегчением выгрузил на него генерала, уложив того на бочок, как младенца. Генерал во сне причмокивал и что-то бормотал.
- Мотаем отсюда! – велел Ряха, беря Тропинку за руку.
Но уйти обратно тем же путём, как пришли, мы не успели: из-за поворота вывернула троица полуночных гуляк.
Ряха решил не испытывать лишний раз судьбу и, круто развернувшись, зашагал в противоположную сторону, а потом свернул в первый же попавшийся проулок. Все это должно было удлинить наш путь обратно, по меньшей мере, раза в два и я очень порадовалась, что Тропинка захватила плащи.
Извилистый путь вывел нас на Большую улицу, по которой, несмотря на поздний час, фланировали пары, передвигаясь преимущественно от одного ночного кабака до другого. Фонари ярко освещали главную тропу столицы, по которой светские львы ходили на водопой. С Большой улицы мы ушли в небольшой переулок, который должен был вывести нас к улочке, упирающейся в ту, на которой стоял тётушкин особнячок.
На всякой улице, примыкающей к Большой, были лавочки из числа самых дорогих в городе. Наш проулок не был исключением. Его избрали пристанищем ювелиры, люди спокойные и тихие, им шум и гам Большой улицы был ни к чему. Мы шли мимо витрин, в которых таинственно поблескивали самоцветы, добытые в горах, обрамляющих Чрево Мира. Вделанные в витрины решётки были призваны остудить пыл возможных грабителей. Драгоценности были в заточении.
Когда рядом гулко пумкнуло, мы не сразу поняли, что случилось. Впереди, прямо на наших глазах, обрушился фасад дома, вместе с балконами, витринами, решетками, открывая доступ к внутренностям самой, пожалуй, богатой в столице ювелирной мастерской. И маленький, неприметный человечек, отскочивший, чтобы осколки его не задели, уже приготовился шагнуть вовнутрь.
Ряха сообразил все гораздо быстрее нас с Тропинкой, все ж таки опыт у него был побогаче. Без особых раздумий он мигом выворотил камень из мостовой и запулил его в тёмную фигурку. Со всей силы. В грабителя словно каменное ядро попало. Сбитый с ног, он тоненько взвыл.
- Маятник! – сдавленным от волнения голосом воскликнула Тропинка и зажгла светлячок. – Скорее!
Ряха выдернул из-за пазухи листовку и, держа её обеими руками, старательно прочёл.
С грохотом и облаком пыли разрушенная стена воздвиглась обратно, решётки запечатали витрины, балконы прилепились обратно к окнам верхних этажей.
Грабитель воспользовался тем, что нам было не до него. Махнул плащом, как крылом – и взлетел, перемахнул через крыши и растворился в ночном небе.
- Мне вот интересно, - сказал Ряха, вернувший мир и порядок на улочку и снова пряча листовку с заклинанием себе за пазуху. – Это парни из Магической Безопасности себе достаток и благосостояние куют или кто-то из ваших развлекается? Не подумайте чего, я из чистого любопытства спрашиваю…
Вопрос был прямо под дых. Наши или не наши? И те могут, и те…
- Давайте вопросы на потом отложим! – попросила мудрая Тропинка. – Тикать надо!
Это были золотые слова, и мы припустили во весь дух, пока не пришлось огрести за наше благодеяние по полной.
Я, видимо, настолько привыкла летать над городом, что совершенно разучилась бегать, теперь казалось очень странным: тратить столько усилий – и преодолевать очень маленькое расстояние.
Очутившись на тётушкиной улочке, мы остановились, отдышались и побрели, нога за ногу.
- Ничего себе отдых, - хихикнула Тропинка. – Почище вчерашней ночи будет.
- На наших такие кренделя не похожи, - твёрдо сказала я, обдумав всё, что мы увидели. – Это кто-то с Родинки шалит.
- Мне показалось, или этот шалун прихрамывал? – хмуро спросил Ряха.
- После того, как в тебя каменюка попадет, любой хромать начнет, даже здоровый!
- Ладно, будем считать, что показалось, - решил Ряха.
Когда мы, наконец-то, добрались до особняка, тётя ждала нас, сидя на парадной лестнице.
- Успешно? – спросила она об итогах путешествия.
- Упустили вы своё счастье, дремлет оно на чужом крылечке, скоро его подберут добрые, сердечные люди, - сообщила я.
- Ну и хвала Медбрату, - зевнула, поднимаясь, тётя. – Главное, что не у меня дома. Спокойной ночи!
- Спокойной ночи! - хором ответили мы.
Ведь, похоже, запас причин для беспокойства на сегодня исчерпан с лихвой.
Глава 12 И вот настало полнолуние...
И вот настало полнолуние, время Того Самого Бала. К которому мы готовились со дня моего появления в Хвосте Коровы.
Начало бала-маскарада было приурочено к заходу солнца, но, несмотря на это, приготовления в тётушкином особняке начались с самого утра.
Сначала нужно было вымыться по-бальному: так, чтобы всё блестело, и уши, и пятки. Завить волосы. Надушиться и напудриться. И ещё раз надушиться. Это заняло всё утро.
После обеда пришел черед корсетам, тюрнюрам, чулкам, нижним юбкам и атласным туфелькам. Потом - причёскам. Когда дело дошло до бальных платьев, сил уже не осталось.
- Терпите, девочки! – призывала тётя, уже полностью готовая к празднику, ей осталось только закрыть шелковой маской лицо. - Поверьте мне, все эти невзгоды забудутся, как только вы вступите в зал и услышите музыку.
- Я забуду эти невзгоды ещё раньше, если поем, - сказала Тропинка. – Или этого тоже
